В уютной Виннице, где огни набережной мягко дрожат в отражении Южного Буга, а старые дворики на Соборной прячут в тени свои давние тайны, этот вечер оказался совсем не безмятежным. В одном из дореволюционных домов с высокими сводами и тяжёлой дубовой дверью разыгралась сцена, которая стала поворотной для молодой семьи.
— Тарас, подожди… здесь что‑то странное. Замок не проворачивается, будто внутри что-то заклинило, — Оксана снова надавила на ключ и поморщилась от резкого металлического скрежета. — Ты слышишь? Он вообще не двигается!
Тарас, до этого сосредоточенно пролистывавший ленту новостей в телефоне, нехотя поднял глаза. В его взгляде читалось недоверие.
— Не может быть. Утром же всё работало. Дай-ка сюда.
Он забрал у неё потёртый ключ, аккуратно вставил его в скважину и попытался провернуть — сначала осторожно, затем сильнее. Ничего. Механизм словно закаменел и не уступал ни на долю миллиметра.
— Похоже, мама всё-таки решилась заменить замок… — негромко произнёс он, стараясь не встречаться с Оксаной взглядом.
— Что значит «заменить»? — она резко обернулась к нему, едва удержав тяжёлые пакеты с продуктами. — Мы стоим под дверью собственной квартиры: у меня в руках ноутбук, продукты, ребёнок в коляске — и ты говоришь, что здесь новый замок?
Маленький Иван, уловив напряжение в голосах родителей, захныкал и заёрзал. Тарас растерянно переставлял пакеты, освобождая руку.
— Сейчас наберу маме. Может, она просто не успела предупредить про другие ключи.
— Не успела? За три года, что мы здесь живём, она ни разу ничего не меняла без слова, — голос Оксаны стал тихим, но в нём звенела обида.
Она внимательно всмотрелась в дверь. Та действительно выглядела иначе: массивное полотно, аккуратная бронзовая накладка, новая блестящая ручка. На мгновение мелькнула мысль, что они ошиблись этажом, но номер квартиры совпадал до последней цифры.
В подъезде повисла тяжёлая пауза. Тарас глубоко вдохнул, достал телефон и, чувствуя, как внутри нарастает тревога, начал набирать номер матери.
