Спустя двадцать минут чемодан был застёгнут. Олег на мгновение задержался у двери спальни и негромко постучал.
— Оксана… я…
— Не заперто. Заходи.
Он переступил порог. Оксана сидела на краю кровати и смотрела в окно, где вечер медленно гасил свет в окнах соседних домов.
— Я уезжаю, — произнёс он, будто это было что‑то временное.
— Счастливо, Олег. И передай маме — пусть бережёт здоровье.
Он вдохнул, собираясь сказать о чувствах, о том, что всё ещё можно исправить, что он найдёт выход, расставит границы, станет другим. Но фразы рассыпались, так и не сложившись. Он лишь кивнул и вышел.
Оксана не шевелилась, пока в прихожей не стихли шаги и не щёлкнул замок входной двери.
Тогда она поднялась и подошла к окну. Внизу Олег вышел из подъезда с чемоданом, остановился, растерянно посмотрел на окна квартиры, которая уже перестала быть его. Плечи его были опущены, походка — тяжёлая.
Она отвела взгляд.
Через минуту в её руках оказался телефон. Оксана пролистала контакты и нажала на номер брата.
— Дмитро, можешь приехать? Мне нужна помощь. Хочу заменить унитаз.
— Что, сломался?
— Нет. Просто хочу новый. Чистый. Без прошлого.
Она неожиданно улыбнулась — впервые за долгие месяцы по‑настоящему. В этой улыбке не было напряжённого ожидания очередной проверки, ни тревоги перед визитом свекрови, ни мысли о том, достаточно ли тщательно вымыт ободок.
А в это время Олег всё ещё стоял у дома. Он понял, что назад дороги нет. Впереди — хрущёвка, четвёртый этаж без лифта, и мать, для которой порядок измеряется собственными, безапелляционными стандартами.
Он направился туда — к тесной кухне, к узкому коридору, к жизни, которую выбрал не сегодня. Этот выбор он сделал гораздо раньше, когда позволил чужим правилам стереть границы своей семьи.
Через неделю в квартире Оксаны стоял новый унитаз — белоснежный, без намёка на прошлое. За ним последовал и новый холодильник. Она переставила мебель, изменила расстановку, начала продумывать большой интерьерный проект — сложный, требующий концентрации и времени. Её мысли постепенно заполнялись планами, а не обидами.
А Олег в квартире на четвёртом этаже слушал, как мать подробно объясняет, каким должен быть «правильный» способ мыть окна, плиту и пол. И всё чаще думал о том, что его личное пространство теперь измеряется расстоянием между двумя дверями — его комнатой и маминой. И расстояние это всегда будет слишком коротким.
