— Оксана… мама… у неё опять подскочило давление… врачи подозревают микроинсульт… — слова путались, Олег глотал воздух, будто задыхался. — Ей нужен постоянный присмотр и тишина… Она не может быть одна… В её старой хрущёвке четвёртый этаж, лифта нет, соседи гремят, дверь скрипит на весь подъезд…
Оксана сидела на диване с книгой в руках. Страницу она не переворачивала уже несколько минут — всё было понятно заранее. Этот разговор она прокручивала в голове не одну неделю.
— Мама переедет к нам. И ты будешь за ней ухаживать, — выдавил Олег, стараясь говорить твёрдо и даже вызывающе глядя на жену.
Книга медленно опустилась ей на колени. Взгляд стал прозрачным и холодным, как стекло в январский мороз.
— К нам? — спокойно переспросила она. — Разве у нас есть что-то общее?
Он растерянно моргнул:
— В каком смысле?
— В прямом, Олег. Если твоей маме нельзя оставаться одной, значит, ты возвращаешься к ней. В её квартиру. Будешь договариваться с соседями, следить за тишиной, дежурить у её постели. Если потребуется — хоть сантехнику нюхать, лишь бы ей было спокойно. Я, конечно, буду скучать… Придётся, видимо, искать другого мужчину. Что поделать — жизнь диктует свои правила.
Олег застыл, будто его выключили. Потом медленно сполз спиной по двери и сел прямо на пол. Лицо стало пустым.
— Оксана… это же не выход… так нельзя…
— А чего ты расселся? — ровно произнесла она. — Иди собираться.
Голос звучал тихо, без истерики, но в глазах читалась такая твёрдость, что спорить было бессмысленно.
— Может, обсудим… найдём какой-то вариант… компромисс… — он попытался подняться, но ноги подкашивались.
— Какие могут быть компромиссы, когда речь о здоровье матери? — чуть приподняла брови Оксана. — Мама — святое. Не откладывай, возвращайся к ней.
Он молчал. В глазах появилась влага — не от обиды, а от понимания. Она не блефовала. Всё происходило всерьёз.
— Кстати, заявление на развод я подам сама, — добавила она спокойно. — Тебе теперь будет не до этого. Уход требует времени.
Она развернулась и ушла в комнату. Без криков, без слёз. Просто закрыла за собой дверь.
Олег просидел на холодном паркете ещё минут пятнадцать, глядя в одну точку. Потом тяжело поднялся и направился к шкафу.
Собирать оказалось почти нечего. Один чемодан, несколько аккуратно сложенных стопок одежды, пара книг. За полгода он словно и не пустил здесь корни — ничего не прибавилось, ничего не прижилось. Будто внутренне знал, что задержится ненадолго. Эта квартира так и не стала его домом.
Он собрал всё за двадцать минут.
