— Давай расставим точки над «і» сразу, — холодно произнесла Оксана. — Квартира будет переоформлена на меня ещё до регистрации брака. Иначе в ЗАГС мы не идём.
Слова прозвучали так неожиданно и жёстко, будто в комнате внезапно отключили весь звук.
— Простите… что вы сейчас сказали? — Оксана даже моргнула от растерянности, глядя на Людмилу Степановну. Та сидела напротив за крошечным кухонным столиком в своей коммуналке и неторопливо помешивала ложечкой давно остывший чай, словно речь шла о покупке хлеба, а не о чужой недвижимости. — Вы это всерьёз?
— А разве есть другой вариант? — прищурилась Людмила поверх очков, будто прицеливаясь. — Сколько можно скитаться по съёмным квартирам? Моему сыну нужна собственная жилплощадь. У тебя она есть. Всё предельно просто.
Тарас сидел рядом, изучая взглядом царапину на столешнице. Он молчал — и это молчание било сильнее любых слов.
— Подожди, — Оксана повернулась к нему. — Ты слышал, что сейчас сказала твоя мама?
— Ну… — он неловко пожал плечами. — Она переживает. Ничего страшного не имелось в виду.
— Ничего страшного? — Оксана коротко рассмеялась, но смех получился нервным, с металлическими нотками. — Твоя мать предлагает переписать на тебя мою квартиру и называет это заботой?
— Следи за словами! — мгновенно отреагировала Людмила Степановна. — Никто ничего не отбирает. Мы говорим о семье. А в семье всё общее. Значит, и оформлено должно быть на мужа.
— С какой стати? — Оксана наклонилась вперёд. — Эту однушку мои родители выбирали и выплачивали годами. Они копили, отказывали себе во всём. А теперь я должна одним росчерком пера отказаться от всего, потому что вы так решили?
— Потому что ты выходишь за моего сына, — жёстко перебила Людмила. — Любишь — докажи. Документы подпиши.
Любовь, подтверждённая бумажкой, как будто это справка из ЦНАПа: поставил подпись — и счастье гарантировано.
Тарас заёрзал на стуле.
— Оксан, может, не стоит сейчас это раздувать… — тихо пробормотал он. — Давай без криков.
— Я не раздуваю, Тарас, — она смотрела на него в упор. — Это твоя мать ставит ультиматум за неделю до свадьбы.
— Ваши эмоции меня не интересуют, — демонстративно произнесла Людмила Степановна, допивая чай. — Условия озвучены. Соглашаешься — идём в ЗАГС. Нет — расходимся.
В тесной кухне повисла тяжёлая пауза. Где-то в коридоре хлопнула дверь, и внутрь потянуло сырым декабрьским холодом.
— Прекрасно, — Оксана резко поднялась. — Тогда никакой свадьбы. Если для входа в вашу «семью» нужен такой пропуск, мне он не нужен.
— Оксана… — Тарас тоже вскочил. — Не руби с плеча. Мама перегнула, но мы всё решим.
— Мы? — она обернулась. — Что ты сделал, чтобы хоть что-то решить? Ты сидел и молчал, пока меня пытались продавить. Ни слова в мою защиту.
— Я не хотел усиливать конфликт.
— Нет. Ты просто не способен возразить ей. Даже сейчас. И это уже выбор.
Людмила Степановна едва заметно усмехнулась.
— Слышишь, сын? Она уже настраивает тебя против матери.
— Я никого ни против кого не настраиваю, — отчётливо произнесла Оксана. — Я просто перестала закрывать глаза.
Она резко потянулась к своим вещам и направилась к выходу, больше не собираясь продолжать этот разговор.
