Сомнение всё же грызло её до самого утра: а если она ошиблась? Если вспылила? Если Тарас действительно любит её, просто не умеет противостоять матери?..
С этим навязчивым «а вдруг» Оксана и переступила порог ЗАГСа в день, который должен был стать началом новой жизни.
Декабрь встретил их тусклым, холодным светом. Окна здания запотели, воздух был плотным, тяжёлым. Белое платье, ещё вчера казавшееся символом счастья, теперь сидело на ней будто чужое. Родители стояли рядом — растерянные, напряжённые. И тут по ступеням, словно на сцену, стремительно поднялась Людмила — с выражением лица главной актрисы дешёвой драмы.
До самой двери Оксана так и не понимала: это финал или только пролог к чему-то худшему?
— Ну что, продолжим этот спектакль? — громко бросила Людмила у самого входа, будто без её разрешения церемония невозможна.
— Чего вы добиваетесь? — Оксана даже не пыталась понизить голос. — Вам правда нужно устроить скандал именно здесь?
— А ты рассчитывала, что я буду молчать? — губы Людмилы сжались в тонкую линию. — Пусть все узнают, какая ты на самом деле. Квартира есть, а мужу — ничего. Очень показательно.
— Знаете, вы уже даже не смешны, — устало усмехнулась Оксана. — Вы просто озлоблены. Вам страшно жить со своей правдой, поэтому вы готовы сломать жизнь собственному сыну, лишь бы не чувствовать собственную пустоту.
— Ты как заговорила! — Людмила шагнула ближе. — Я тебе не соседка с лавочки! Я мать твоего будущего мужа!
— Нет, — ровно ответила Оксана, переводя взгляд на Тараса. — Уже не моего. И уж точно не будущего.
Воздух словно застыл.
Тарас наконец поднял глаза.
— Оксан, давай сначала зайдём внутрь. Всё потом обсудим. Сейчас уже ничего нельзя отменить, понимаешь?
— Я и не собираюсь переносить, — спокойно произнесла она. — Я всё решила заранее.
— Что именно? — нахмурился он.
— Что я не стану выходить замуж за человека, который молчит, когда его мать публично унижает женщину, с которой он собирался строить семью.
— Я тебя не унижаю, — поспешно вмешалась Людмила. — Я тебя учу. Таким, как ты, это полезно.
— Я не просила вас меня воспитывать. И уж точно не через давление и манипуляции.
Она снова посмотрела на Тараса:
— Ответь честно. Ты разделяешь её позицию?
Он молчал. Опять. Как школьник, которого вызвали к доске без подготовки.
— Ты тоже считаешь, что я обязана переписать на тебя квартиру?
— Я просто думаю, что в браке всё должно быть общим… — пробормотал он, избегая её взгляда.
— Общим? — тихо переспросила Оксана. — Тогда, может, и кредиты пополам? И ответственность? И решения? Или делить предлагается только то, что принадлежит мне?
Ответа не последовало.
Иногда тишина звучит громче любых слов.
— Вот и всё, — кивнула она. — Ты не партнёр. Ты продолжение своей мамы. А собственной позиции у тебя, похоже, так и не появилось.
Людмила возмущённо фыркнула.
— Кому ты нужна без него? Думаешь, одной квартиры достаточно, чтобы тебя уважали? Мужики на это не ведутся!
— Меня будут уважать те, кто в принципе уважает женщин, — спокойно сказала Оксана. — А не те, кто ищет, куда бы поудобнее пристроиться.
— Оксан, — Тарас попытался взять её за руку, — не надо сейчас… при всех… —
