Святослав прикрыл за собой дверь и, не присаживаясь, устало провёл рукой по волосам.
— Олена, он не ориентируется вообще. Даже в азах путается — в том, что обычно объясняют в самом начале обучения. Мы не можем предложить ему даже стажировку.
Я лишь молча кивнула. Результат был предсказуем.
Богдан покинул офис с потухшим видом. Не прошло и часа, как зазвонил телефон. На экране высветилось имя Оксаны. Я ответила — и в ухо хлынул поток возмущения.
— Богдан сказал, что твой начальник нарочно его заваливал! Специально задавал каверзные вопросы, чтобы унизить! Это ты всё подстроила!
— Святослав спрашивал ровно то, что спрашивают у любого начинающего разработчика, — спокойно объяснила я. — Богдан не смог ответить даже на стандартные вопросы.
— Он просто переволновался! На него давили — всё-таки родня!
— Оксана, я заранее говорила: собеседование обязательно для всех. Он его не прошёл. Это не приговор и не ярлык. Просто ему пока не хватает знаний.
— Ты меня опозорила перед всей семьёй!
Она резко отключилась. Вечером Тарас рассказал, что мать обзвонила чуть ли не всех родственников, жалуясь на меня. Я, по её версии, оказалась заносчивой карьеристкой без сердца.
Спустя несколько дней мне написала Наталия. Сообщение было длинным и неожиданно откровенным. Выяснилось, что Оксана не просто пообещала помочь — она заранее раструбила всей родне, будто одним звонком устроила племянника в солидную IT-компанию. Более того, намекала, что и другим сможет «порешать» вопросы трудоустройства.
Когда история рассыпалась, ей пришлось неловко. Родственники быстро поняли, что её влияние сильно преувеличено, и поток просьб о «помощи» иссяк сам собой.
Наталия извинялась за давление и благодарила за честность:
«Богдан записался на серьёзные годовые курсы. Понял, что три месяца — это лишь верхушка айсберга. Наверное, всё к лучшему. И Оксане урок: не стоит обещать то, что от тебя не зависит».
Почти месяц свекровь не появлялась. А потом пришла на семейный ужин — тихая, непривычно сдержанная. Принесла пирог, но без прежней победной интонации в голосе.
За столом она избегала встречаться со мной взглядом. Тарас делился рабочими новостями, я расставляла тарелки. Наконец Оксана глубоко вздохнула:
— Олена, я тогда перегнула. Не нужно было раздавать обещания без тебя.
Это было максимумом извинений, на который она была способна.
— Если кто-то из родных захочет попробовать силы в нашей компании, я всегда помогу организовать встречу, — ответила я. — Но только честную, на общих основаниях.
Она молча кивнула и отломила кусочек пирога.
— А Богдан как? — поинтересовался Тарас.
— Учится. Говорит, тяжело, но втянулся. Может, через год и правда станет программистом, — Оксана помолчала и осторожно добавила: — Если он закончит курсы, ты сможешь снова устроить ему собеседование?
— Конечно. Если будет готов — организую.
Когда за свекровью закрылась дверь, Тарас обнял меня на кухне.
— Мама привыкла всю жизнь всё решать за других. А тут впервые столкнулась с тем, что не всё в её власти.
Я мыла посуду и смотрела в окно. Вечерний город постепенно загорался огнями. Где-то среди этих домов Богдан разбирался с алгоритмами и циклами уже всерьёз. А Оксана, возможно, впервые осознала, что моя работа — не инструмент для демонстрации её влияния.
Прошло полгода. Оксана позвонила снова — на этот раз осторожно. Подруга искала место бухгалтера и хотела узнать, нет ли у нас вакансий.
— Оксана, позиция открыта. Пусть пришлёт резюме, я передам финансовому директору.
— А ты… не можешь сама решить? — в голосе звучала неуверенность.
— Я отвечаю за подбор персонала, но окончательное слово — за директором по финансам.
Небольшая пауза.
— Понимаю. Спасибо, что хотя бы посмотришь документы.
Резюме пришло уже на следующий день. Двадцать лет стажа, аккуратно составленное портфолио, рекомендации с предыдущих мест работы. Я переслала всё финансовому директору, и он пригласил кандидатуру на встречу.
Собеседование прошло успешно. Через неделю женщину оформили в штат — как компетентного специалиста с солидным опытом, которой не требовались ни протекции, ни снисхождения.
