— Ну, помню. А что?
— Они снова здесь. Только на этот раз всё иначе. Полина Андреевна… она в очень плохом состоянии. Они приехали не по музеям ходить. Оказывается, тогда, полгода назад, они ехали на обследование. У неё онкология, сложный случай. Они не хотели говорить Вадиму, чтобы не расстраивать «успешного племянника». И тогда они хотели пожить у вас, чтобы сэкономить деньги на операцию.
Холод, который я почувствовала в тот момент, не шел ни в какое сравнение с тем, что я испытала во время ссоры из-за паркета.
— Они сейчас у вас? — мой голос дрожал.
— Нет. Деньги кончились. Они съехали в какой-то дешевый приют при монастыре на окраине. Вадим им больше не помогает — говорит, что после той истории с тобой он рассорился с матерью и больше не хочет слышать о «нахлебниках».
Глава 5. Визит в никуда
Я поехала по адресу, который мне дали. Это было серое, унылое здание в промышленной зоне. Внутри пахло хлоркой и безнадежностью.
Я нашла их в общей комнате на шесть коек. Полина Андреевна, когда-то шумная и дородная, превратилась в прозрачную тень.
Её муж, дядя Гена, сидел рядом и читал ей вслух какую-то старую газету. Племянники, те самые «наглые подростки», тихо сидели в углу, чиня чьи-то старые ботинки — подрабатывали.
Когда дядя Гена увидел меня, он не стал кричать. Он просто встал и загородил собой жену.
— Зачем вы здесь, Екатерина? Снова хотите проверить, не портим ли мы чужую мебель?
— Я… я не знала. Вадим мне ничего не сказал. Он говорил про музеи, про ВДНХ…
— Он и сам не знал, — тихо ответил мужчина. — Мы не хотели быть обузой. Хотели просто побыть рядом с родным человеком последнюю неделю перед больницей. Надеялись, что в семейном кругу будет легче. Но вы тогда решили, что ваш паркет дороже человеческого тепла. Мы не виним вас. Это ваш выбор. Вадим тогда тоже выбрал — свою гордость и обиду на вас. Он перестал отвечать на наши звонки, решив, что мы его «опозорили».
Я стояла посреди этой нищеты в своем дизайнерском пальто, и мне хотелось содрать его с себя. Все мои знания о «правильных пропорциях», «гармонии цвета» и «эргономике пространства» оказались грудой мусора.
Я предложила деньги. Я предложила перевезти их в клинику. Я предлагала всё, что у меня было.
Полина Андреевна медленно открыла глаза и слабо улыбнулась.
— Не надо, деточка. Поздно уже. Операция была нужна тогда. Сейчас только покой. Вы идите… в свой красивый дом. Идите.
