Я смотрела на него со спины. На его идеально прямую осанку, на то, как тщательно он вытирал крошки со стола — каждое движение выверено, почти механически безупречно.
В гостиной теперь вместо моих любимых сериалов бубнил канал о рыбалке или документалистика о строительстве мостов. Тишина исчезла, сменившись фоновым шумом чужих интересов.
В какой-то момент я поймала себя на мысли, что боюсь прийти домой. Задерживаюсь в банке, перепроверяю отчеты, пью невкусный кофе из автомата, лишь бы оттянуть момент, когда нужно будет вставить ключ в замок и увидеть очередное «улучшение».
Через месяц после перестановки холодильника я вернулась домой и обнаружила, что в ванной нет моей полки. Той самой, стеклянной, где стояли кремы, маски и духи. Все мои баночки были сложены в пластиковый таз на полу.
— Она висела криво, — отозвался Виктор из комнаты. — И крепления были расшатаны. Я снял. Куплю новую, современную, закрытую. Чтобы визуального шума не было.
Я присела на край ванны. Внутри что-то тихо хрустнуло, как тонкий лед.
— Вить, это была полка моей мамы. Она мне дорога.
— Старая вещь — это плохая энергия, — отрезал он, появляясь в дверном проеме. В руках он держал дрель. — Валь, ты застряла в прошлом. Я пытаюсь сделать из этой берлоги нормальное жилье, а ты цепляешься за хлам.
— Это мой «хлам», — прошептала я.
— Теперь это наш дом. Значит, правила общие.
Но правила были только его. Моя роль сводилась к тому, чтобы обслуживать эти правила: варить суп без зажарки (потому что вредно), покупать только белую туалетную бумагу (потому что красители вызывают аллергию) и ложиться спать ровно в десять (потому что мелатонин).
Самое страшное заключалось в том, что Виктор никогда не орал. Он не был Костей. Он не швырял тарелки и не хлопал дверями.
Он убивал мою жизнь вежливым, монотонным голосом, подкрепленным логикой, против которой у меня, уставшей женщины, не находилось аргументов. Его деспотизм был стерильным, как операционная.
Интрига вскрылась в ноябре, когда пошел первый мокрый снег. Я вернулась из банка раньше — у нас зависла система, и всех отпустили. Виктора дома не было, его машина стояла во дворе, но сам он, видимо, ушел в магазин.
Я прошла в спальню, чтобы переодеться, и увидела на тумбочке его телефон. Обычно он никогда его не оставлял, но, видимо, спешил.
Экран вспыхнул от уведомления. Я не собиралась шпионить, клянусь. Но имя отправителя заставило меня замереть. «Анна Котельники».
Котельники. Район, где была его пустующая однушка.
Я разблокировала телефон — паролем была дата его рождения, которую я знала.
«Вить, жильцы съехали. Проверила квартиру — всё чисто. Клининг заказывать или сам приберешься перед продажей? Покупатель ждет ответа по задатку. Квартира теперь выглядит конфеткой после твоего ремонта, даже не скажешь, что панелька».
