Часть 1: Перекресток судеб
Алексей припарковал старенький седан у супермаркета. Вечерний воздух был пропитан сыростью, а в кармане куртки жгла пустота — до зарплаты оставалось три дня, а на счету светилась сумма, которой едва хватило бы на пару пачек макарон и пакет молока.
Он медленно шел между стеллажами, выискивая товары с желтыми ценниками. Внутренний калькулятор работал без сбоев: «Это лишнее, без этого обойдусь, а вот это — самый дешевый вариант».
На кассе, когда он уже сжимал в руках пластиковый пакет с нехитрым набором, его кто-то осторожно тронул за локоть.
— Сынок, не будет ли у тебя немного мелочи на хлеб? — Голос был тихим, почти бесцветным.
Алексей обернулся. Перед ним стоял глубокий старик. Его лицо, изборожденное морщинами, напоминало старую карту дорог, а седые волосы пушились из-под поношенной кепки. В руке он сжимал несколько монет, которые едва прикрывали ладонь.
— Трудно сейчас, отец? — Алексей почувствовал укол совести. Он сам считал копейки, но этот человек выглядел так, будто само время забыло о нем.
— За жилье отдашь, на капли для сердца отложишь — и пусто в кошельке, — старик грустно улыбнулся и кивнул вниз. — А ему ведь не объяснишь, что пенсия только через неделю. Ему кушать хочется всегда.
У ног старика сидел небольшой пес, неопределенной породы и почтенного возраста. Его морда была почти белой от седины, но глаза — умные, карие — смотрели на мир с бесконечным доверием. Пес не просил, он просто ждал решения своей судьбы.
Алексей посмотрел на свой пакет. Там была его еда на ближайшие дни. Потом он посмотрел на дрожащие руки старика.
— Вот, возьмите это, — Алексей решительно вложил пакет в руки деда. — Здесь всё, что нужно.
Старик опешил. Его глаза повлажнели, он начал было отказываться, но Алексей настоял.
— Где вы живете? Давайте я вас подброшу, — предложил он, видя, как тяжело деду дается каждый шаг.
— Да тут, за углом, в старом доме… Спасибо тебе, добрый человек, дай бог тебе здоровья, — бормотал старик, прижимая продукты к груди. Пёс, словно поняв, что беда миновала, коротко гавкнул и вильнул хвостом.
Высадив пассажиров, Алексей поехал домой. На душе было странно: пустой желудок напоминал о себе урчанием, но в груди разливалось забытое тепло. «Пятница — день потерь или приобретений?» — думал он, лавируя в потоке.
