Часть 1: Зал тишины
Когда председательствующий на заседании сухо поинтересовался, где мой защитник, женщина, которая когда-то дала мне жизнь, уже мысленно пересчитывала нули на моих счетах. Она сидела на первом ряду, расправив плечи, и в её глазах не было ни капли раскаяния — только холодный блеск алчности.
Она уже видела себя владелицей тех активов, на которые я положил годы жизни. Мой младший брат, вальяжно раскинувшись на стуле, смотрел на меня с нескрываемым пренебрежением. Для него я был не братом, а досадным препятствием на пути к роскошной жизни.
Я медленно поднялся, поправил манжеты рубашки и произнес, глядя прямо в глаза судье:
— Мне не нужен адвокат, Ваша честь. Я буду защищать свои интересы самостоятельно.
В этот момент в зале воцарилась такая тишина, что было слышно, как тикают настенные часы. Они впервые осознали: тот испуганный мальчишка, которого они когда-то оставили на бетонном перроне, больше не боится их тени.
Меня зовут Максим. Когда мне было семь, мои биологические родители привезли меня на старую автобусную станцию на окраине какой-то области. Мать сунула мне в руки надкусанную шоколадку, быстро поцеловала в лоб и велела ждать
«Мы только за билетами, милый. Пять минут, и поедем к морю». Отец поставил мой маленький рюкзак на щербатую скамью и даже не обернулся.
Я смотрел через пыльное окно, как их старый седан разворачивается и уносится прочь, поднимая столбы серой пыли.
В детстве ты не сразу понимаешь, что тебя предали. Сначала ты просто ждешь. Час, второй, третий. Ты веришь, что это ошибка, что они просто заблудились или сломались. Но когда сумерки опускаются на пустой вокзал, а редкие прохожие начинают бросать на тебя жалостливые взгляды, внутри что-то навсегда замерзает.
Меня забрали сотрудники патруля. Дальше были приюты, казенные простыни, запах хлорки и бесконечное ожидание того, что дверь откроется. Но они не пришли. Зато пришел другой.
Егор Николаевич был врачом, зашедшим в детдом для планового осмотра. Он увидел меня — молчаливого ребенка, который вместо игр часами смотрел в окно, и предложил партию в шашки. Так началось мое спасение.
Он не был богат, но у него было то, чего не купишь за деньги — честь. Он усыновил меня, дал мне образование, научил юридической чистоте и стойкости. Он стал моим настоящим отцом.
Его не стало два года назад. После его ухода я узнал, что скромный врач на самом деле владел серьезными долями в фармацевтическом бизнесе и инвестиционных фондах. Он оставил мне состояние в несколько сотен миллионов.
И вот тогда, словно стервятники, почуявшие запах добычи, появились «они». Мои биологические родители — Ирина и Сергей.
