Квартиру я продала сама, но уже после того, как привела её в порядок, а деньги вложила в расширение автопарка.
Виктора я встретила случайно. Он стоял на остановке, в том самом шелковом халате, накинутом под дешевое пальто (видимо, гардероб тоже пошел в ход для «инвестиций»).
Он выглядел жалко. Особняк у него отобрали за долги, навигационная система из машины была украдена в первую же неделю его «свободной жизни».
Он попытался преградить мне путь, когда я выходила из супермаркета.
— Алина! Ты разрушила мою жизнь! Ты поступила подло, как последний экспедитор! Я был твоим мозгом!
Я посмотрела на него сквозь стекло солнечных очков. В моей сумке лежал выкупленный из ломбарда мамин аметист.
— Нет, Витя, — сказала я спокойно. — Я просто провела логистическую операцию. Ты хотел, чтобы я «крутилась»? Я прокрутила тебя через шестеренки реальности.
Я села в машину и уехала. В зеркале заднего вида я видела, как «великий стратег» пытается справиться с порывом ветра, который едва не сбил его с ног.
Никогда не путайте женское терпение со слабостью, а партнерство — с паразитизмом. Стратегия без ресурсов и уважения к чужим границам — это не бизнес-план, а галлюцинация.
И если вы предлагаете близкому человеку «крутиться», будьте готовы к тому, что он может раскрутиться так сильно, что вас просто вышвырнет центробежной силой за обочину жизни.
Конец у этой истории грустный не для меня, а для тех, кто строит замки на песке чужого горя. Мама ушла через месяц после моего переезда.
Спокойно. В своей любимой сорочке, под тем самым пледом, который я успела забрать из пустой квартиры.
А Виктор остался один на один со своей стратегией пустоты. И в этой пустоте ему больше никто не заваривал кофе и не подавал гуся на ужин.
Желаете ли вы добавить сцену о том, как сложилась судьба маминого аметиста, или мы оставим финал таким?
