Вам у нас обязательно понравится!
Оля была у плиты с самого утра.
За окном тянулась серая мартовская хмарь, мокрый снег прилипал к стеклу и тут же таял, оставляя грязные разводы.
В квартире царило тепло, воздух наполнялся ароматами жареного лука, куриного бульона и свежей выпечки — Оля с вечера поставила тесто на пироги.
Она успела вымыть полы, вытереть пыль с всех горизонтальных поверхностей, которые только обнаружила, перестелить диван в гостиной и трижды переместить вазу с нарциссами, чтобы найти для неё идеальное место.
Игорь метался рядом, время от времени заглядывая на кухню с виноватым выражением. — Оля, может, помочь чем-нибудь? — спрашивал он. — Да помогай уже, — устало ответила она, не оборачиваясь от плиты. — Вот, нарежь салат.
Он покорно взял нож и принялся шинковать огурцы.
Оля наблюдала за его неуклюжими движениями и думала, что в другой раз это могло бы показаться даже милым.
Но не сегодня.
Сегодня каждая минута была на вес золота, ведь в пять часов должны были приехать Нина Алексеевна с мужем Павлом Ивановичем, а вместе с ними — младший брат Игоря Вася с женой Леной.
Приехать на день рождения Игоря.
В Конотоп.
В который уже раз.
Именно это «в который раз» было главным.
Они проживали в этой квартире несколько лет — взяли её в ипотеку, постепенно обставили с любовью.
Оля лично выбирала шторы, сама рисовала план расстановки мебели на листе в клеточку, собственноручно клеила полосатые обои в спальне.
Квартира была их, выстраданной, родной.
Но семья Игоря, похоже, воспринимала её как филиал ресторана с бесплатным обслуживанием.
Все праздники — сюда.
Новый год — сюда.
Восьмое марта — сюда.
Дни рождения — конечно же, сюда.
У Нины Алексеевны с Павлом Ивановичем была двушка, довольно приличная, в хорошем районе.
Там жили Вася с Леной — им выделили комнату, пока они «ставят на ноги».
Однако двушка как место для семейных сборов почему-то никогда не рассматривалась. — Там тесно, — объясняла свекровь. — А у вас простор, большой зал. — Там неудобно, — добавлял Павел Иванович, широко развалившись на диване. — А здесь комфортно.
Комфортно — им.
А Оле?
Оля мешала салат и вспоминала прошлый раз.
Новогодний вечер, который начался весело, а к полуночи превратился в нечто похожее на театральную драму.
Нина Алексеевна придиралась к тому, как Оля нарезала селёдку под шубой — слишком крупно, по её мнению.
Павел Иванович выпил лишнего и начал рассуждать о том, что молодёжь сейчас не умеет жить — берут ипотеки, вместо того чтобы копить.
Игорь попытался заступиться, слово за слово — и вот уже свекровь плакала в ванной, свёкор гремел стулом, Лена делала вид, что ничего не замечает, а Вася уткнулся в телефон.
Гости уехали, а Оля ещё час мыла посуду в тишине, и слёзы капали прямо в раковину, смешиваясь с мыльной водой. — Игорь, — сказала она тогда, уже лёжа в постели. — М-м? — он засыпал. — Я устала. — Ну, день был тяжёлый, — пробормотал он сонно. — Нет.
Я устала всех принимать.
Я больше не хочу.
Понимаешь?
Больше не хочу, чтобы они приезжали на каждый праздник, а я с утра стояла у плиты и потом ещё убирала до двух ночи.
Он молчал.
Она слышала, как он проснулся по-настоящему — дыхание изменилось. — Оля… — Я не говорю, что не хочу их видеть.
