Он собирался выставить её за дверь не из вспышки ярости, а хладнокровно — как закрывают завершённый проект. Смета под названием «Ремонт за счёт жены» была освоена, объект сдан, а спонсор больше не требовался.
Оксану передёрнуло, когда в памяти всплыла Ольга Дмитриевна. Та самая приветливая шестидесятидвухлетняя дама с мягкой улыбкой, что приходила к ним на чай, восторгалась новой итальянской кухней, оплаченной Оксаной, рассыпалась в комплиментах её пирогам и заботливо накрывала ладонью её руку. И именно эта «добрейшая» женщина без колебаний ставила подписи под нотариальными документами, прекрасно понимая, что тем самым помогает сыну оставить невестку ни с чем.
Теперь мотив Олега стал кристально ясен, будто подсвеченный яркой вывеской. Его раздражал её успех — всегда. За маской современного, понимающего мужа скрывался завистливый и мелочный человек, которому не давала покоя её самостоятельность. Он не простил ей ни высокой должности, ни зарплаты, ни того, что в любой компании она была заметнее его. Ему хотелось сломать её — доказать, что «слишком умная» жена должна знать своё место. Уйти, оставив с пустыми руками, — вот каким виделось ему справедливое возмездие.
Оксана медленно опустилась на пол кабинета. Унижение жгло изнутри. Её обвели вокруг пальца — тонко, расчётливо, с утренними поцелуями и заботливыми вопросами за кофе. Почти час она просидела неподвижно, глядя в одну точку. Потом аккуратно собрала бумаги, вернула их в папку, убрала в ящик стола и достала ноутбук.
К счастью для неё, ремонт ещё не был доведён до финала. Они уже жили в квартире, но значительная часть дорогой мебели и техники всё ещё находилась на складах в ожидании доставки. И главное — Олег был абсолютно уверен, что жена не хранит никаких подтверждений оплат.
Чеки за стройматериалы и правда отсутствовали. Зато у неё имелись электронные банковские выписки и доступы к личным кабинетам элитных салонов, где каждая покупка проходила по её карте.
Вечером Олег вернулся домой, как ни в чём не бывало поцеловал её в висок.
— Ну что, Оксаночка, отель присмотрела?
— Да, дорогой, — она улыбнулась мягко и спокойно, ставя перед ним ужин. — Завтра всё оформлю. Ешь, пока не остыло.
В понедельник она оформила недельный отпуск за свой счёт. Едва за мужем закрылась дверь, Оксана взяла телефон.
Один за другим она набирала номера премиальных мебельных и технических салонов, где размещала заказы. Расторгала договоры, отменяла поставки, отзывала услуги монтажников. В течение нескольких дней деньги начали возвращаться на её счёт. Сумма не перекрывала всего, что уже было вложено, но дарить Олегу комфорт, созданный за её средства, она не собиралась.
В четверг он уехал в короткую двухдневную командировку. Судьба словно подыгрывала.
Оксана вызвала две бригады грузчиков. Спокойно, почти бесстрастно, сверяясь с банковскими выписками, она распоряжалась выносить всё, что было оплачено лично ею.
Из квартиры исчезли стиральная машина и дизайнерские ковры, кресла и разобранный гардеробный шкаф. Увезли робот-пылесос, увлажнители, дорогие кашпо с зеленью, огромную плазму и даже ту самую хромированную кофемашину, которую Олег по субботам протирал с особой нежностью.
К пятничному вечеру просторное жильё стало напоминать пустой ангар. Шикарный паркет покрылся строительной пылью. Панорамные окна оголились — бархатные шторы она аккуратно сняла и упаковала. В ванной остались зияющие следы там, где висели зеркала с подсветкой.
Свою маленькую однокомнатную квартиру, которую раньше сдавала, Оксана заранее подготовила — заказала клининг и перевезла туда все вещи.
В субботу днём в замке повернулся ключ.
Олег переступил порог и застыл. Его шаги гулко разнеслись по пустым стенам. В центре опустевшей гостиной на дешёвой пластиковой табуретке сидела Оксана. Рядом стоял аккуратно собранный чемодан.
— Оксана… Что случилось? Нас обчистили? — он метнулся к ней, и с его безупречного лица мгновенно слетела уверенность. — Куда всё делось? Где мебель? Техника?
Она не произнесла ни слова. Лишь подняла с пола серую нотариальную папку, извлекла из неё проект брачного договора с его пометками и молча бросила листы к его ногам.
Олег оборвался на полуслове. Лицо стремительно побледнело, словно из него выкачали кровь. Взгляд метнулся к документам, затем к ней. Его горло судорожно дёрнулось, и на мгновение в комнате повисла такая тишина, что было слышно его сбившееся дыхание.
