Мария посмотрела на Андрея. Тот глядел на нее почти pleadingly, с такой беспомощной просьбой в глазах, будто от ее ответа зависел мир в доме. Он терпеть не мог ссор. В его представлении хороший хозяин обязан был улыбаться, поддакивать и до последнего стараться угодить гостям, тем более родне. В его семье еда вообще воспринималась как отдельный культ: если человек переступил порог, ради него нужно было выкладываться до изнеможения.
— Маш, — еле слышно произнес Андрей, наклоняясь к ней ближе. — Может, правда, кинешь им пельмени? У нас же в морозилке есть те, что мы в выходные налепили. Это же всего минут пятнадцать.
Мария медленно втянула воздух. В комнате было душно: запахи жареного, салатов и сладковатых духов Ольги смешались в тяжелую, липкую смесь.
— Андрей, — ответила она так же негромко, но в голосе уже звякнула сталь. — Эти пельмени мы делали для себя. Чтобы вечером после работы не падать у плиты. И там их осталось ровно на два ужина.
— Да налепим еще как-нибудь, — попытался он отмахнуться. — Чего их жалеть? Люди же, видно, не наелись.
Мария неторопливо отодвинула стул и поднялась. Она обвела взглядом стол: пустые тарелки, смятые салфетки, пятна на белой скатерти, довольные, но при этом почему-то недовольные лица родственников. Дмитрий сидел с видом человека, который уже мысленно отправил ее на кухню и ждет только звона кастрюль. Ольга разглядывала ногти, проверяя, не пострадал ли свежий маникюр. Кирилл, не поднимая головы, что-то быстро набирал в телефоне.
— Сейчас принесу чистые тарелки под десерт, — громко, отчетливо сказала Мария. — И поставлю чайник. Больше горячего не будет. Кухня закрыта.
Она повернулась и вышла. Шла тяжело, но спину держала слишком прямо, почти напряженно, будто боялась, что стоит ей расслабиться — и она просто развалится на месте.
На кухне ее встретил знакомый послепраздничный разгром. В мойке высилась гора салатников, досок, ножей, вилок и бокалов, которые она успела унести со стола между тостами. Мария уперлась ладонями в край столешницы и на секунду зажмурилась. От усталости и обиды к горлу подступали слезы.
Она вдруг вспомнила, как Дмитрий с Ольгой появились на пороге. Ни букета, ни коробки конфет, ни хотя бы самой простой шоколадки к чаю. Зато Ольга притащила пакет с пустыми контейнерами и сразу, по-хозяйски, поставила их на тумбу в прихожей, заявив: «Это мы захватили, чтобы вы нам потом салатиков с собой сложили. А то завтра готовить совсем не хочется».
Кухонная дверь тихо скрипнула. Вошел Андрей. Он мял пальцами пуговицу на рубашке и выглядел так, будто его загнали между двух огней.
— Маш, ну зачем ты начинаешь? — прошипел он, аккуратно прикрывая за собой дверь. — К чему такая резкость? Дмитрий там чуть не подавился.
— Чем именно он подавился, Андрей? — Мария резко повернулась к нему. — Слюной от ожидания моих пельменей? Ты вообще видел, что осталось на столе? Они вычистили все до крошки. Мою порцию рыбы, которую ты мне положил, пока я ходила за хлебом, тоже съели. Твой брат в одиночку уничтожил половину свинины и теперь ждет, что я снова встану к плите и пожарю ему еще курицу?
— Ну они… крупные. У них, может, обмен веществ такой, — неуверенно пробормотал Андрей.
— Какой еще обмен веществ? — Мария всплеснула руками. — Это называется наглость. Самая обычная, неприкрытая наглость. Прийти в гости, смести угощение почти на две тысячи гривен, а потом объявить, что хозяйка плохо накормила. Я с ног валюсь, Андрей. Я больше ничего готовить не буду.
— Маш, ну давай я сам сварю эти пельмени, — засуетился он. — Правда, я сам. Сейчас достану.
Он сделал решительный шаг к холодильнику и дернул дверцу морозилки, но Мария тут же встала перед ним, перекрывая дорогу.
— Нет. Дело вообще не в пельменях, — сказала она уже тише, но гораздо жестче. — Дело в уважении. Если ты сейчас снова прогнешься, они потом будут приезжать сюда как в бесплатный ресторан с безлимитной подачей. Я накрыла нормальный, богатый стол. Если им этого мало, пусть заказывают еду сами и оплачивают ее из своего кармана.
Андрей уставился на нее круглыми глазами, словно услышал нечто чудовищное.
— Ты хочешь, чтобы я сказал родному брату: покупай себе еду сам, находясь у меня дома?
— Я хочу, чтобы ты сказал родному брату: ужин закончился, теперь будет чай.
В этот момент дверь распахнулась без единого стука. На пороге появилась Ольга. Она быстро осмотрела кухню так, будто имела полное право оценивать чужое хозяйство, задержала взгляд на заваленной посудой раковине и с укоризной покачала головой.
— А вы чего тут секретничаете? — протянула она с приторной улыбкой. — Андрюша, Дмитрий уже заждался. Говорит, если у вас нормальной еды больше нет, тогда мы правда пиццу закажем. Только наличку мы не взяли, а карточку Дмитрий дома оставил. Вы ведь рассчитаетесь с курьером? Все-таки праздник.
Мария ощутила, как внутри поднимается уже не раздражение, а холодная, чистая злость. Она аккуратно отстранила Андрея, освобождая себе проход.
