— А у меня для тебя, Екатерина, ещё книжный шкаф простаивает, — продолжила Ольга Дмитриевна уже мягче, но всё так же не терпящим возражений тоном. — От моей бабушки достался. Вещь не просто мебель, а память. Такие предметы на помойку не выносят. Родни у меня, считай, не осталось, так что теперь ты за ним присмотришь. Договорились?
Следом выяснилось, что пенсионерки не ограничились одними разговорами. Они достали свои «неприкосновенные запасы», сложились и заказали для Екатерины крепкий, удобный диван, на котором можно было нормально спать, а не мучиться ночами.
Ещё один диван, тоже вполне приличный, да ещё вместе с двумя креслами, согласилась отдать приятельница Ольги Дмитриевны. Женщина как раз собиралась переезжать к дочери в другой город и избавлялась от лишнего имущества.
— И холодильник у неё имеется, — деловито добавила Ольга Дмитриевна, будто перечисляла пункты заранее составленного плана. — Тебе тоже пригодится. Новый, конечно, не назовёшь, зато морозит зверски. Я как дверцу открыла — у меня аж зубы заломило.
— А мои мальчишки тебе косметический ремонт организуют, — подхватила Ирина Павловна. — Без излишеств, но по-человечески. Обои переклеят, розетки заменят, краны на кухне и в ванной поставят нормальные. Там работы-то — на неделю. Хотя, если их как следует поторопить, и быстрее управятся.
— Но почему… — Екатерина растерянно переводила взгляд с одной женщины на другую. — Вы ведь меня почти не знаете. Зачем вам всё это? Столько хлопот из-за чужого человека…
Она произносила первое, что приходило в голову, потому что разум отказывался принимать происходящее. Ей было сложно поверить, что люди, которые ещё недавно были для неё просто соседками, вдруг так решительно вошли в её беду и начали разбирать её по кирпичику, будто свою собственную.
— Это ещё как не знаем? — Ольга Дмитриевна улыбнулась, и строгие складки у её губ смягчились. — Очень даже знаем. Ты нашего Барсика с улицы забрала, приютила, дала ему дом. А теперь мы постараемся сделать так, чтобы и твоя бетонная коробка стала похожа на человеческое жильё. Пойми, Катенька, мы же люди. А людям положено друг друга выручать.
Всё это напоминало настоящий потоп.
Только в жизнь Екатерины ворвалась не мутная вода, сметавшая всё на своём пути, а тёплая, оглушительная волна человеческого участия.
К субботнему вечеру, когда она встала посреди квартиры и медленно огляделась, слёзы сами выступили на глазах.
Перед ней было уже совсем не то холодное, гладкое, вылизанное пространство, которое когда-то обустраивал Дмитрий, называя его «стильным» и «современным». Не бездушная мужская берлога с блестящими фасадами, где всё выглядело дорогим, но чужим.
Теперь квартира вдруг стала домом.
Старинный торшер, который пенсионерки тоже где-то раздобыли и торжественно вручили ей «для уюта», мягким жёлтым светом освещал тяжёлую дубовую стенку. На полках книжного шкафа ровными рядами стояли томики Пушкина и Толстого, рядом устроились школьные пособия, тетради, методички, папки с конспектами.
На кухонном окне появились белые занавески с тонким кружевом — их Ольга Дмитриевна, как оказалось, когда-то вязала собственными руками и теперь отдала Екатерине, уверяя, что «в сундуке им всё равно скучно». В спальне и гостиной висели плотные красивые шторы. Наталья Андреевна достала их из своего «приданого» и с гордостью подчеркнула, что они новые, фабричные, даже упаковка сохранилась.
Кроме того, у Екатерины появилось удобное кресло и настоящий письменный стол. За ним она теперь могла проверять ученические тетради, готовиться к урокам, раскладывать книги и не сгибаться вечерами на диване, как это было при Дмитрии.
Из всего, что теперь стояло в квартире, сама она купила только обеденный стол и несколько кухонных стульев — ровно то, на что хватило её собственных денег.
Родители приехали в воскресенье.
Екатерина встретила их у подъезда и сразу заметила, как мать, заранее готовясь увидеть пустые стены и бедственное положение дочери, нервно мяла край рукава. Отец тоже был напряжён: брови сдвинуты, губы сжаты, лицо человека, который решил не расклеиваться, что бы ни увидел.
О Дмитрии Екатерина рассказала им заранее. Не хотела, чтобы правда обрушилась на них прямо на пороге. Но о том, что происходило всю последнюю неделю, о женщинах, ремонте, мебели и внезапной доброте, она не сказала ни слова.
Они поднялись, вошли в прихожую — и оба замерли.
Мать первой сделала шаг вперёд, потом остановилась, будто боялась спугнуть увиденное.
— Катенька… — прошептала она. — Это всё… откуда? Ты же говорила, что Дмитрий забрал почти всё.
— Мне помогли хорошие люди, — тихо ответила Екатерина и улыбнулась.
Пока родители ходили по комнатам, трогали взглядом занавески, шкаф, диван, книги и всё ещё не могли понять, как за несколько дней пустая квартира превратилась в тёплое жильё, в дверь требовательно постучали.
На пороге стояли Ольга Дмитриевна, Ирина Павловна и Наталья Андреевна. У одной в руках был домашний вишнёвый пирог, у другой — большая миска оливье, накрытая полотенцем.
— А это кто? — родители переглянулись, совершенно сбитые с толку.
— Это те самые хорошие люди, — сказала Екатерина. — Они мне и помогали.
— Мы, если вы не возражаете, заглянули на огонёк, — бодро объявила Ольга Дмитриевна и, не дожидаясь особого приглашения, уверенно прошла на кухню. — Познакомиться надо. И заодно обсудить, куда дальше вашу Екатерину продвигать.
Отец моргнул.
— Продвигать? — переспросил он с осторожностью.
— А что вас удивляет? — вступила Наталья Андреевна, водружая пирог на новый стол. — Мы с девочками всё обдумали. У моей знакомой племянник работает в районном отделе образования. В новой гимназии на Парковой сейчас срочно ищут толкового учителя. Зарплата там почти в два раза выше, а нагрузка, наоборот, меньше. Екатерина — педагог от Бога, а изматывает себя за гроши. Так нельзя. Ей сейчас нужно о себе подумать, силы восстановить, здоровье привести в порядок.
Она повернулась к Екатерине и добавила уже строже:
— Кстати, о здоровье. Есть у нас на примете очень хороший врач, по женской части. Записали тебя на послезавтра. Так что не спорь, сходишь и спокойно всё обсудишь.
Екатерина прижимала к себе довольного Барсика. Котёнок, разумеется, был в полном восторге: за последние дни в квартире появилось столько новых мест для исследований, укрытий, полок и мягких поверхностей, что жизнь его явно стала похожа на бесконечный парк развлечений.
Она смотрела, как её родители и эти шумные, решительные, ещё недавно совершенно посторонние пенсионерки сидят за одним столом, едят салат, пьют чай с пирогом, спорят о шторах, врачах, школе, котах и жизни вообще. И внутри у неё постепенно разливалось непривычное, почти забытое тепло.
— Между прочим, — наклонившись к родителям Екатерины, заговорщически сказала Ольга Дмитриевна, — хорошего мужчину вашей дочери тоже со временем подобрать надо. У меня есть несколько вариантов на примете. Не сейчас, конечно. Но потом — обязательно.
Мать с отцом неожиданно серьёзно закивали, будто речь шла о вполне рабочем плане, а Екатерина, услышав это, только тихо рассмеялась.
Там, где ещё вчера казалось, что всё выжжено дотла, сегодня вдруг начали пробиваться первые живые ростки.
Да, Дмитрий ушёл в самый тяжёлый момент. По сути, предал. Да, он вывез вещи, которые считал своими, потому что покупал их на свои деньги. Он забрал мебель, технику, подарки — всё, что в его понимании имело ценность и могло принадлежать только ему.
Но вместе с этим он освободил пространство.
Он буквально оставил пустыми стены Екатерининой квартиры, и именно в эту пустоту смогла войти настоящая жизнь. Не идеальная, не глянцевая, не выставочная, зато прочная и тёплая: с тяжёлой дубовой мебелью, старым торшером, кружевными занавесками, маленьким преданным котёнком с улицы и людьми, которым от неё не требовалось никаких ролей, обязанностей и «удобных функций».
Кроме одной.
Просто жить.
И быть счастливой.
