— В моём состоянии о близости сейчас не может быть и речи, — наконец выговорила она. — По крайней мере, пока.
— А… теперь ясно, — протянул Дмитрий, будто только в этот момент понял, о чём она говорит. — Ну, это же не конец света. После операции ведь всё восстановится, правда?
— Если всё пройдёт так, как надеются врачи…
— Не накручивай себя раньше времени, — Дмитрий притянул Екатерину к себе и крепко обнял. — Ты молодая, сильная. Организм справится. А даже если что-то пойдёт не так, я тебя не оставлю. Слышишь? Я рядом.
Тогда Екатерина не выдержала и расплакалась. Но это были слёзы облегчения. Ей казалось, что судьба всё-таки сжалилась над ней и послала человека, который не испугается трудностей.
Всё начало меняться после операции, которая не дала того результата, на который рассчитывали врачи. Впереди маячило новое вмешательство, новые обследования, новые страхи. И вместе с этим словно изменился сам Дмитрий.
Прежние вечера, когда они могли молча сидеть рядом, обнявшись, постепенно исчезли. Екатерина всё чаще проводила время одна, а Дмитрий стал задерживаться где-то до поздней ночи.
Потом и привычный вопрос: «Как ты себя чувствуешь?» пропал из их жизни. Вместо него появились раздражение, грубые замечания и постоянные упрёки.
Не последнюю роль в этом странном превращении сыграл школьный приятель Дмитрия — Сергей. Холостяк с циничным взглядом на жизнь, любитель сомнительных развлечений и человек, который с самого начала смотрел на Екатерину свысока.
Ему казалось, что она отнимает у него друга.
Екатерина почти явственно представляла, как Сергей, держа в руке бокал тёмного пива, склоняется к Дмитрию и внушает ему: «Ты можешь найти себе вариант получше, брат. Зачем тебе женщина с такими проблемами? Она ведь даже ребёнка тебе, может, не родит. Оглянись вокруг — девушек полно».
И развязка не заставила себя ждать. Однажды Дмитрий снова вернулся далеко за полночь, нетрезвый, с мутным взглядом и резким запахом алкоголя. Он постоял в прихожей, снял куртку и вдруг произнёс:
— Я ухожу. Надоело ждать, когда у тебя там всё исправится. Жизнь, между прочим, не стоит на месте. И ещё: всё, что я покупал, заберу с собой.
Екатерина не стала кричать и спорить. Она и без того уже давно чувствовала, к чему всё идёт. Просто где-то глубоко внутри ещё теплилась глупая надежда, что Дмитрий одумается.
Но он не одумался.
После операции она всё ещё была слабой. Иногда стоило ей резко подняться — и перед глазами плыли тёмные круги. На ссору, выяснение отношений и скандал у неё попросту не было сил.
Да и какой в этом был смысл? Любовь нельзя выпросить или удержать силой. Если Дмитрий решил уйти, она всё равно не смогла бы заставить его остаться.
Только теперь Екатерина горько жалела, что позвала родителей в гости. Напрасно рассказывала им по телефону, как хорошо устроилась, как уютно стало в её квартире. Напрасно нахваливала Дмитрия, называя его заботливым и надёжным.
Незадолго до того, как он начал понемногу складывать свои вещи, Екатерина принесла домой котёнка с улицы.
Хотя, если быть точной, ей его почти навязали.
— Девушка, вы ведь в этом доме живёте? — окликнула её одна из трёх пожилых женщин, сидевших на лавочке через дорогу от подъезда. — Мы вас здесь часто видим.
— Да, живу, — ответила Екатерина и невольно замедлила шаг.
— Одна? — тут же поинтересовалась другая старушка. — Вы не подумайте ничего такого, просто обычно мы вас одну замечаем.
Екатерина криво усмехнулась.
— Можно сказать, скоро буду одна. Парень от меня уходит. Сейчас как раз вещи собирает. Так что одиночество уже почти официальное.
— Тогда, может, котёнка возьмёшь? — оживилась третья женщина. — У нас у самих кошек столько, что уже пройти негде. А тебе одной с ним веселее будет. То есть не сейчас одной, а скоро… ну ты поняла. Хлопот от него немного, зато радость в доме появится. Он тебе счастье принесёт, вот увидишь.
— Счастье? — Екатерина устало посмотрела на женщин. — Оно вообще бывает?
— Бывает, милая, бывает, — дружно закивали пенсионерки.
Одна из них тут же поднялась со скамейки, ловко скрылась за кустами и спустя минуту вернулась, прижимая к груди крошечного котёнка.
— Вот он. Мы его Барсиком зовём, — сказала она с улыбкой, протягивая пушистый комочек Екатерине. — Ласковый такой, ручной. Вы с ним быстро поладите, я уверена.
Екатерина и сама потом не могла понять, почему согласилась. Наверное, в тот день она была настолько вымотана, растеряна и морально раздавлена, что просто не нашла в себе сил отказать настойчивым бабушкам.
А может, ей до боли не хотелось оставаться в пустой квартире совсем одной.
Дмитрий скоро соберёт всё, что считает своим, увезёт это — и тишина станет звенеть в каждом углу.
А с Барсиком рядом будет хоть кто-то живой. Хоть маленький, но кто-то.
И вот день окончательного отъезда настал. В гостиной, где ещё вчера стоял угловой диван, на старом выцветшем паркете остался только тёмный прямоугольный след, похожий на пятно от чужой жизни.
Из спальни вынесли большую кровать с ортопедическим матрасом. Телевизор со стены тоже исчез.
Затем очередь дошла до кухни: пропали обеденный стол, стулья, посудомоечная машина и микроволновка. Всё это как будто растворилось, хотя Екатерина прекрасно видела, как вещи одну за другой грузят в коробки и выносят за дверь.
Дмитрий не оставил без внимания ничего. Даже фен, который когда-то подарил ей на Восьмое марта, он забрал.
Любимый фен быстро переместился из ванной в коробку к остальным «законным трофеям».
— А что такого? Это же Dyson, он почти двенадцать тысяч гривен стоил, — сухо пояснил Дмитрий, заметив её растерянный взгляд.
Он увозил не просто мебель и технику. Он выносил из квартиры два года их совместной жизни, аккуратно сложенные в картонные коробки.
«А как же любовь? — с тяжестью думала Екатерина. — Он ведь говорил, что любит. Обещал, что будет рядом всегда…»
— И не смотри на меня так! — раздражённо бросил Дмитрий, на секунду обернувшись к ней. Екатерина стояла в стороне и молча наблюдала, как человек, которого она ещё недавно считала своим будущим, торопливо пакует вещи. — Я забираю своё, а не твоё. Всё это, — он ткнул рукой в сторону коробок, — покупалось на мои деньги. Значит, я имею право это забрать. Ясно?
— Ясно, — тихо ответила Екатерина.
— Вот и отлично. Потому что ты за всё время, что мы жили вместе, в эту квартиру ничего не вложила.
— Но квартира ведь моя…
— Зато притащила с улицы какого-то облезлого зверька непонятно зачем, — перебил её Дмитрий и с неприятной усмешкой покосился на Барсика. — Ему ещё повезло, что я съезжаю. Останься я здесь — его лапы в этой квартире не было бы. Терпеть не могу животных.
Екатерина сжала губы, осторожно подняла с пола маленького котёнка и вышла на кухню. Разговаривать с Дмитрием дальше было бессмысленно. Между ними уже не осталось слов, которые могли бы что-то изменить.
К тому же мысли её сейчас были заняты совсем другим: что она скажет родителям, когда они приедут?
Мама, едва оправившаяся от известия о болезни дочери, войдёт в квартиру и увидит пустые комнаты. Не просто слегка опустевшие — а по-настоящему пустые.
И как Екатерина объяснит ей, куда подевались шкаф, техника и вся остальная обстановка?
