Она разрушает нашу семью!
Нина Павловна медленно поднялась на ноги.
Хотя она была невысокого роста, в этот момент казалась настоящей крепостью.
Она подошла к сыну, взглянула ему в глаза своим профессиональным, «паспортным» взглядом, который заставлял трястись даже опытных уголовников. — Сынок, — неожиданно тихо произнесла она. — Покажи мне свою трудовую книжку. — Зачем? — удивился он. — Хочу проверить, нет ли там записи «профессиональный нахлебник».
Игорь раскрыл рот, но не смог произнести ни слова.
Нина Павловна повернулась ко мне.
Её обычно каменное лицо вдруг стало мягче.
Уголки губ опустились, а в глазах, всегда холодных и жестких, заблестела влага.
Она заметила коробки с товарами в коридоре.
Обратила внимание на мои руки — без маникюра, но покрытые мозолями от скотча.
Увидела Машу, которая прижималась ко мне.
Подошла и взяла меня за руку.
Её ладонь была сухой и горячей. — Елен, — голос свекрови дрогнул. — Прости меня, старую глупую женщину.
Я думала, что он в отца пошёл, в нашу крепкую породу.
А он… Я же вижу.
Ты здесь одна тащишь всю тяжесть.
По её щеке, вдоль глубокой морщины, скатилась слеза.
Одна, скупая, но настоящая. — Я полагала, что ты всего лишь приложение к нему, — продолжила она, сжимая мою руку. — А ты, оказывается, — его опора.
Железная опора.
Она полезла в свою изношенную сумку и вытащила конверт. — Вот.
Здесь немного.
Пенсионные.
Я копила на… не важно.
Купи себе что-нибудь.
В дом, или Маше, но точно не этому бездельнику.
Для себя.
Платье, спа, массаж.
Ты этого заслужила. — Нина Павловна, не надо… — начала я, чувствуя, как щиплет нос. — Бери! — рявкнула она командным голосом, но тут же смягчилась. — Бери, дочка.
А ты, Игорь… У тебя есть неделя.
Либо докажешь, что работаешь — любая работа, хоть дворником, — либо я поступлю проще: позвоню своему знакомому участковому — не для жалобы, а чтобы ты понял, как быстро взрослые разговоры переходят в официальные.
У тебя неделя, Игорь.
Потом ты перестаёшь играть роль «главы семьи» и начинаешь приносить результат.
Игорь стоял, растерянный, сломленный, лишённый своей фальшивой короны.
Я смотрела на свекровь и понимала: иногда поддержка приходит с самых неожиданных сторон.
И это ощущение было слаще любого «аль денте».
