Голос Тараса в трубке звучал устало и сипло, будто он не спал несколько ночей подряд.
— Оксана, я поднял архивы за тот самый год, — произнес он без обычных вступлений. — Ты тогда не ошиблась. Олег действительно подменил данные в отчетах по сопротивлению металла. Твои вычисления были точными. А он просто урезал расходы на поставках. Документы уже у следователей.
Оксана молчала, глядя на серую улицу за окном.
— Зачем тебе это, Тарас? — наконец спросила она.
— Потому что нельзя оставлять мир тем, кто привык строить его на лжи, — ответил он. — Приходи ко мне в академию. Нам нужны такие, как ты. Люди, которые способны увидеть правду даже под слоем грязи, пыли и чужого высокомерия.
Она оделась, застегнула куртку и вышла из дома. Утренний воздух оказался резким, прозрачным, почти ледяным. Оксана шла по городу и вдруг поймала себя на том, что впервые за двенадцать лет не опускает голову и не прячет лицо под козырьком.
У офисного центра, где еще вчера она мыла полы, стояло несколько машин с проблесковыми маячками. Олега вели к одной из них, крепко держа с двух сторон. Галстука на нем не было. Идеально сидевший дорогой пиджак зацепился за дверцу, ткань натянулась и с сухим треском разошлась по шву. Он дернул плечом, оглянулся — и на короткую секунду их взгляды пересеклись.
Оксана даже не замедлила шаг. Она прошла мимо, ощущая в кармане куртки плотный прямоугольник визитки Тараса.
В академии Соколова ее уже ждали. В светлом коридоре стояли двадцать женщин в одинаковых синих халатах — почти таких же, какой еще накануне носила она сама. Теперь это были ее ученицы. Те, кого давно вычеркнули из списков «перспективных», не потрудившись разглядеть под рабочей одеждой, усталостью и швабрами редкий ум и настоящий талант.
— Начнем с самого главного, — сказала Оксана, входя в учебную аудиторию. — Любая система обязана быть честной. Если в основание заложена ложь, вся конструкция рано или поздно рухнет.
Она взяла маркер. Не дешевый, скрипучий, а настоящий — тяжелый, удобный, профессиональный. И подошла к доске.
Спустя полгода центральные каналы показали репортаж о выходе в море нового ледокола. Судно легко, почти бесшумно раздвигало ледяные поля, двигалось ровно и уверенно. А в техническом отсеке, на главном пульте управления, поблескивала крошечная гравировка — маленький перечеркнутый треугольник.
Оксана смотрела этот сюжет уже в своей новой квартире. Рядом с ней сидел Тарас.
— Знаешь, — тихо произнесла она, не отрывая глаз от экрана, — самым трудным оказалось вовсе не решить то уравнение на доске у Олега.
— А что тогда? — спросил Соколов.
— Поверить, что я могу положить маркер и больше не просить прощения за то, что вообще существую.
Тарас молча обнял ее за плечи. За окном гудел большой равнодушный город. Но Оксана теперь точно знала: ее собственная система охлаждения наконец заработала как надо. Жизнь перестала обжигать. Она стала просто… жизнью.
