Оксана вошла следом, прикрыв за собой дверь. Роман демонстративно не сдвинулся с места — остался на кухне, словно давая понять, что никуда уходить не собирается.
— Ты можешь объяснить, что происходит? — Тарас старался говорить твёрдо, но в голосе предательски звенело напряжение. — Это что, спектакль с разводом? С чего вдруг?
Она посмотрела на него без раздражения — скорее с усталой ясностью человека, который давно всё для себя решил.
— С того, что ты оставил меня одну с переломанной ногой и поехал спасать маму с точно таким же переломом.
— Это моя мать! — вспыхнул Тарас, чувствуя, как внутри всё холодеет. — Я не мог поступить иначе. Ты же справилась. У тебя Роман рядом.
— Ты по‑прежнему не слышишь, — тихо ответила Оксана. — Речь не о том, кто принёс продукты или отвёз в больницу. Речь о том, что в момент, когда мне было больно и страшно, ты выбрал не меня. Я просила не подвигов — просто быть рядом. А ты отмахнулся: «Ты сильная, выдержишь». Для мамы ты стал спасителем. Для меня — человеком, которому удобнее было уйти.
Тарас раздражённо провёл рукой по волосам.
— Мама пожилая, ей тяжело…
— А если однажды тяжело станет мне? — перебила она мягко. — Когда я постарею или заболею, ты тоже найдёшь причину быть не со мной? Убежишь к тому, кто покажется более нуждающимся в твоём геройстве?
Он открыл рот, но слова не нашлись. Такой угол зрения даже не приходил ему в голову.
— Я же люблю тебя, — выдохнул он наконец.
— Не надо, — покачала головой Оксана. — Эти слова ничего не стоят без поступков. Любовь — это не лозунг. Она проверяется тогда, когда трудно. Мне нужны были твои руки, твоя поддержка, твой голос по вечерам. А ты не пришёл. Сейчас уже поздно. Я подала документы. И, знаешь, злости во мне нет. Просто пусто. Ты для меня больше не муж и не опора.
Она развернулась и вышла на кухню. Через мгновение оттуда донёсся приглушённый разговор и тихий смех Романа.
Тарас ещё какое‑то время стоял, словно оглушённый. Затем медленно прошёл в спальню, достал дорожную сумку и начал складывать вещи. Футболки, брюки, зарядка для телефона — всё летело внутрь беспорядочно. Пальцы дрожали. Ему казалось, что это всего лишь очередная ссора, что завтра она остынет, позвонит, скажет вернуться. Но внутри уже зрела тяжёлая догадка — всё по‑настоящему.
Перед уходом он положил связку ключей в почтовый ящик — так, как просила Оксана. Выйдя на лестничную площадку, невольно замер: из квартиры доносился её оживлённый голос. Она рассказывала что‑то Роману, и тот смеялся. В этом смехе не было ни тревоги, ни напряжения.
Тарас спустился по ступеням, чувствуя, как в голове звенит пустота. Он ведь поступал «правильно». Так его учили. Сначала мать, потом жена. Он был примерным сыном. Тогда почему сейчас ощущал себя человеком, который всё разрушил собственными руками?
Надежда Сергеевна встретила его с ожиданием триумфа, но, увидев бледное лицо и отсутствие сумки с продуктами или подарками, насторожилась.
— Ну что? Объяснил ей, кто в доме главный?
— Мам… она попросила меня уйти, — глухо произнёс Тарас и опустился на стул. — Навсегда.
Надежда Сергеевна уже набрала в грудь воздух для гневной речи, но, встретившись с его взглядом, замолчала. В глазах сына читалась растерянность, почти детская боль.
Через четырнадцать дней в районном суде вынесли решение. Тарас не стал спорить. Он сидел напротив женщины, которая когда‑то была частью его жизни. Оксана выглядела спокойной и удивительно собранной. Ни тени сомнений.
Он хотел сказать что‑нибудь — признать ошибку, попросить ещё один шанс. Но понимал: это прозвучит пусто. Поздно.
Судья огласила постановление о расторжении брака. Оксана поднялась, поблагодарила и, не повернув головы в сторону Тараса, направилась к выходу.
На парковке её ждал Роман. Она села в машину, и автомобиль плавно тронулся.
Тарас остался стоять на ступенях суда, глядя вслед удаляющемуся силуэту. День был солнечным, майским, но ему зябко свело плечи. В этот момент до него наконец дошло простое правило, понятное почти каждому: любовь проверяется бедой. И он эту проверку провалил.
В машине Роман осторожно взглянул на сестру:
— Едем домой?
Оксана смотрела вперёд, на дорогу, по которой ложились полосы света.
— Да, — тихо ответила она. — Домой.
