На экране высветилось тридцать восемь пропущенных от Тараса и двенадцать — от Галины Петровны. И одно короткое сообщение от свекрови: «У Тараса проблемы с сердцем. Ты довольна?»
Оксана лишь усмехнулась. Старый, проверенный приём — давить через болезни. За три года она насмотрелась на эти «приступы»: то давление скачет, то сердце «колет», то внезапная слабость. И каждый раз Тарас срывался с места, отменял встречи, бросал всё и мчался к матери.
Теперь это больше её не касалось.
Она набрала короткий ответ: «Вызывайте скорую. Я возвращаться не собираюсь».
Первое собеседование прошло в частной клинике неподалёку от проспекта Мира в Киеве. Оксана надела единственный строгий костюм, аккуратно подкрасилась и постаралась держаться уверенно. Главный врач — женщина лет пятидесяти с внимательным, проницательным взглядом — внимательно изучила её резюме и задала несколько уточняющих вопросов о прошлом опыте.
— Почему три года перерыва? — прозвучало спокойно, без упрёка.
Оксана на секунду замялась. Сказать правду? Что муж с матерью фактически запретили ей работать? Что она жила в чужой квартире, словно под надзором?
— Семейные обстоятельства, — ответила она ровно. — Сейчас я полностью готова выйти на полный рабочий день.
Женщина кивнула.
— Нам нужен администратор на ресепшен. График плавающий, зарплата поначалу скромная, но с перспективой роста. Сможете приступить через неделю?
— Да, конечно, — Оксана улыбнулась. И впервые за долгое время эта улыбка была искренней.
Вечером они с Марией сидели на кухне, пили недорогое вино из кружек и смеялись так громко, будто праздновали Новый год.
— Меня взяли! Маш, я снова буду работать!
— Я в тебе и не сомневалась, — Мария чокнулась с ней. — А Тарас всё названивает?
— И звонит, и пишет. Но я не отвечаю.
— Правильно. Пусть поймёт, что значит потерять.
Однако Тарас, похоже, ничего не понял. Через три дня он подкараулил её у подъезда. Оксана возвращалась от Марии с пакетами из супермаркета, когда увидела его — осунувшегося, в помятой рубашке, будто постаревшего за считанные недели.
— Оксана, нам нужно поговорить.
— Нам не о чем, — она попыталась пройти мимо, но он схватил её за руку.
— Мама серьёзно больна. Давление зашкаливает, таблетки горстями пьёт. Врачи говорят — на нервной почве. Из-за тебя.
Оксана резко высвободилась.
— Из-за меня? Твоя мать три года превращала мою жизнь в ад. Унижала, контролировала каждый шаг, обращалась как с прислугой. А ты молчал. Всегда выбирал её.
— Ты же знаешь, какая она… Можно было потерпеть, подстроиться…
— Подстроиться? — голос её дрогнул и сорвался. — Я три года подстраивалась! Готовила, убирала, терпела оскорбления! И что изменилось? Ничего!
— Вернись. Я поговорю с ней. Всё будет иначе.
— Нет, — она твёрдо покачала головой. — Я хочу жить, Тарас. Нормально жить, без страха и постоянных упрёков. У меня работа. Я начинаю всё заново. Без вас.
Она развернулась и пошла к подъезду. Он что‑то ещё говорил ей вслед, но Оксана не обернулась.
В квартире Марии было тепло и пахло борщом. Оксана сняла куртку и устало опустилась на стул.
— Приходил? — сразу спросила Мария.
— Да.
— И?
— Сказала, что назад не вернусь.
Мария поставила перед ней тарелку, положила ломоть хлеба.
— Молодец. Самое трудное ты уже сделала.
Но Оксана чувствовала: настоящее испытание только начинается.
Работа в клинике стала для неё спасением. Она приходила к восьми утра, приветствовала пациентов, распределяла записи, разбирала документы. Главврач, Наталия Сергеевна, оказалась строгой, но справедливой. Она не лезла в личную жизнь сотрудников и не задавала лишних вопросов — просто требовала качественной работы.
Спустя месяц Оксана сняла комнату на Дарнице. Маленькая, с мебелью ещё из девяностых, но своя. Она купила новое постельное бельё, повесила лёгкие занавески, поставила на подоконник горшок с фиалкой. Это было её пространство — место, где никто не диктовал, как ей жить.
Тарас звонил всё реже. От Галины Петровны пришло последнее сообщение: «Ты ещё пожалеешь. Бог всё видит. За разрушенную семью придётся ответить».
Оксана удалила номер и внесла его в чёрный список.
Прошло полгода.
Весна в Киев пришла внезапно: за несколько дней растаял снег, зазеленели деревья, люди сменили тяжёлые пальто на лёгкие куртки. Оксана возвращалась с работы через парк, когда заметила на скамейке знакомую фигуру.
Тарас сидел, ссутулившись, рядом лежали костыли. Он выглядел так, будто за это время прожил лишний десяток лет.
Она хотела пройти мимо, но он поднял голову.
— Оксана…
Голос был хриплым и усталым.
— Что случилось? — она остановилась в нескольких шагах.
— Инсульт, — он криво усмехнулся. — Два месяца назад. Левая сторона до сих пор плохо слушается. Врачи говорят — стресс, переутомление… Я знаю, это расплата.
