Каждую гривну откладывала, всё пересчитывала, вот и дошла до того, что на людей бросаться начала.
Ирина не ответила сразу. Она долго смотрела куда-то между деревьями, будто подбирала слова, которые не ранят ещё сильнее.
— Хорошо, что деньги нашлись, — наконец произнесла она тихо. — Только неприятный след всё равно остался, мам.
Наталья осторожно обняла её за плечи и ничего не стала возражать. Она понимала: одними извинениями доверие не вернуть, теперь его придётся заново заслуживать — не словами, а делом.
Казалось, на этом история должна была закончиться. Но на следующее утро Наталья, всё ещё не успокоившись, решила ещё раз пересчитать содержимое жестяной банки. И вдруг побледнела.
— Алексей! — крикнула она из кухни. — Здесь не хватает трёх тысяч!
Алексей застыл на пороге.
— Как это — не хватает?
— Было восемьдесят шесть тысяч, — дрожащим голосом сказала Наталья. — А теперь только восемьдесят три!
Алексей снял очки, медленно опустился на стул и тяжело провёл ладонью по лицу.
— Дмитрий точно не брал… Ирину мы зря подозревали…
— Значит, остаётся Максим, — почти шёпотом сказала Наталья.
И словно в ответ на её слова во двор заехала машина. Вернулся Максим — уставший после дороги, но с довольным лицом.
Наталья молча поставила перед ним ту самую жестянку.
— Максим, — сказала она, стараясь держаться спокойно. — Ответь честно: ты брал отсюда деньги?
Сын сразу изменился в лице, отвёл взгляд, потом глубоко вздохнул.
— Брал, — признался он наконец.
Алексей даже закашлялся от возмущения.
— Да как ты мог?!
— Подождите, не кричите! — Максим поднял ладони. — У Виктора, моего напарника, ребёнка срочно положили в больницу. Нужны были лекарства, а зарплату задержали, у него вообще ничего не осталось. Я взял три тысячи, думал сегодня же вернуть. И вернул бы. Вот, привёз даже больше.
Он вынул из сумки пачку купюр и положил её на стол.
— Здесь пять тысяч. Три — обратно в банку, а две оставьте себе. Купите фруктов в Трускавце.
Наталья смотрела на сына, и внутри у неё всё перемешалось: злость, стыд, облегчение и какая-то горькая нежность.
— Сынок… — тихо сказала она. — А если бы мы так и не нашли банку? Если бы продолжали думать на Ирину?
— Я бы вечером сам всё сказал, мам, — ответил Максим. — Просто человеку надо было помочь сразу. Я не мог пройти мимо.
Алексей шумно выдохнул и покачал головой.
— Ну и семья у нас… Один банку прячет, другой деньги без спросу берёт, а мать чуть рассудка не лишилась.
Наталья вдруг улыбнулась сквозь слёзы.
— Знаешь, Алексей… может, и хорошо, что всё так вышло. Деньги ещё заработаем. А то, что наш сын помог человеку в беде, — это важнее любой путёвки.
К вечеру все снова собрались за большим столом. Борщ наконец доели, Дмитрию пообещали огромную коробку настоящих конфет, а Ирине Наталья подарила новую косынку — ту самую, которую давно купила для неё втайне.
Алексей поднял стакан с узваром.
— За то, чтобы из нашего дома пропадали только несчастья. А деньги пусть, наоборот, прибавляются. И чтобы мы никогда не забывали: мы — семья.
Наталья смотрела на родные лица и думала, что маленькая жестяная банка едва не разрушила то, что они собирали по крупицам долгие годы. И что прежде чем обвинять, нужно хотя бы сесть рядом и поговорить.
