Улыбка на его лице стала ещё шире, почти издевательской.
— Какая ещё плата, Ольга? — протянул он с наигранным недоумением, разводя руками так, будто я сморозила чепуху. — Ты о чём вообще? Мы ведь теперь, считай, вместе. Свои люди. Разве между близкими принято деньги считать?
От такой самоуверенной дерзости я даже растерялась на мгновение. Значит, он всерьёз решил, что одна ночь автоматически превратила его в полноправного хозяина положения?
— Вместе? — я не отвела взгляда. — Я тебе месяц назад ясно сказала: никаких «нас» нет. Ты мне никто — ни супруг, ни родственник. Ты снимаешь у меня комнату. Либо прямо сейчас выкладываешь оплату, либо собираешь вещи и освобождаешь квартиру.
Его выражение изменилось мгновенно. Благодушие исчезло, словно его и не было, а на лице проступила злоба. Роль обиженного и непонятого мужчины слетела, обнажив совсем другое.
— Да ты просто жадная, озлобленная тётка! — процедил он сквозь зубы. — Я к ней по-человечески, с чувствами, думал, нормальная женщина… А тебе только гривны подавай! Сама меня в постель затащила, а теперь счёт выставляешь! Кому ты вообще нужна с таким характером?
— Деньги на стол. Или уходишь, — спокойно повторила я, не повышая тона.
Судя по тому, как он дёрнулся, платить ему было нечем. Видимо, рассчитывал, что сможет закрепиться здесь на правах сожителя и жить бесплатно. Просчитался. Он рывком распахнул шкаф и стал запихивать одежду в спортивную сумку, швыряя вещи как попало.
Я осталась в коридоре, наблюдая, чтобы в спешке он не прихватил что-нибудь из моего. Управился он быстро — минут за двадцать. Натянул куртку, подхватил сумку и, не оглядываясь, вылетел за дверь, так хлопнув ею, что задрожали стены. Ключи, разумеется, не вернул — на следующий день пришлось менять замок, чтобы не рисковать.
Квартира снова опустела. Снова придётся размещать объявление, снова терпеть чужих людей на просмотрах.
Я ещё раз мысленно вернулась к утру после той ночи. Тогда я предельно чётко обозначила границы и прямо сказала, что это была ошибка и продолжения не будет. Никаких обещаний, никаких намёков. Но он предпочёл услышать только то, что ему было удобно.
Мне не за что себя упрекать. Я не позволила использовать себя и своё жильё. И всё же неприятный осадок остался.
Сижу теперь и думаю: с какой стати взрослый мужчина решил, что автоматически стал моим законным сожителем с правом на бесплатное проживание? Откуда вообще берётся такая уверенность?
