Я тогда искренне решила, что вопрос закрыт. Даже испытала облегчение — будто поставила точку и вернула всё на прежние места. Как же наивно я заблуждалась.
С виду ничего не изменилось: каждый занимался своими делами, в квартире было тихо и привычно. Но очень скоро я начала замечать в поведении Олега странные, почти незаметные сдвиги. Он словно осторожно проверял, насколько далеко может зайти, не вызывая прямого конфликта.
Началось всё с мелочей. Стоило мне заняться ужином, как он тут же появлялся на кухне. Раньше мог часами сидеть у себя, а теперь будто чувствовал момент. Подходил ближе, заглядывал в кастрюлю, шумно втягивал аромат и демонстративно вздыхал.
— Ммм, как аппетитно пахнет, — протягивал он жалобно. — Прямо как дома когда-то. А мне снова придется довольствоваться одними макаронами. В магазине такие цены, что на нормальное мясо не наскребешь…
Эти намёки были прозрачнее стекла. Он рассчитывал на моё сочувствие, на то, что я растаю и сама предложу разделить ужин. Но я держалась твёрдо. Спокойно накладывала себе порцию и уносила тарелку в комнату, не вступая в обсуждения.
Потом всплыла другая проблема. Я вдруг заметила, что стиральный порошок тает буквально на глазах. Рулон туалетной бумаги, купленный «про запас», исчезал за пару дней. Оказалось, Олег попросту перестал покупать свои бытовые мелочи и без лишних слов пользовался моими.
Пришлось поговорить напрямую.
— Олег, у нас с тобой отдельные расходы, — сказала я без обиняков. — Порошок, мыло и прочее каждый покупает сам.
Он скривился, будто я смертельно его оскорбила, что-то пробормотал о чрезмерной щепетильности, но после этого к моим запасам больше не притрагивался.
Я видела: его раздражает, что всё идёт не по тому сценарию, который он себе вообразил. Видимо, после той единственной ночи он ожидал совсем другого — заботы, совместных ужинов, может быть, постепенного сближения. Похоже, ему было привычно существовать за счёт женщин, перекладывая на них бытовые хлопоты. Со мной этот номер не проходил.
Наступил момент оплаты за следующий месяц.
Обычно он переводил деньги пятнадцатого числа без напоминаний. Но на этот раз пятнадцатое прошло, затем шестнадцатое — тишина. Никаких разговоров, никаких объяснений. Олег вел себя так, словно сроков не существует.
К вечеру семнадцатого я решила не затягивать. Я терпеть не могу неопределённость и долги, особенно в собственном доме.
Подойдя к его комнате, я несколько раз чётко постучала. Дверь открылась почти сразу — он держал в руках книгу, будто ничего особенного не происходило.
— Олег, срок оплаты истёк два дня назад, — произнесла я ровно, но с металлическими нотками в голосе. — Где деньги за комнату?
Он медленно отложил книгу на тумбочку, поднял на меня глаза и неожиданно расплылся в странной, покровительственной улыбке.
