— Зачем именно? — коротко спросила Оксана, и её пальцы сами собой потянулись к волосам, словно она пыталась удержать терпение.
— Что значит «зачем»? — Тетяна Михайловна картинно приложила ладонь ко лбу, изображая оскорблённую невинность. — И как, по-твоему, я должна существовать? Мне что, каждый раз у двери ждать, пока ты соизволишь открыть? Или, может, ты собралась запереть меня здесь, как узницу? Поставишь миску с водой и скажешь: сиди тихо?
— Тетяна Михайловна, вы ведь говорили, что будете заниматься своей квартирой, ремонтом… — в голосе Оксаны зазвенело напряжение. — Зачем вам постоянно находиться здесь?
— Это уже не твоя забота, — резко оборвала свекровь, и в её взгляде мелькнул холодный блеск. — Ключи. Передай их мне. Без лишних разговоров.
В эту секунду на кухне появился Олег. Он вошёл почти неслышно, будто всё это время стоял за дверью. Лицо у него было уставшим, под глазами залегли тёмные тени, но взгляд оставался ясным и собранным. Его внезапное появление заставило Тетяну Михайловну поперхнуться.
— Оксаночка, налей и мне кофе, пожалуйста, — мягко попросил он, присаживаясь рядом с матерью. Тон был спокойным, но слишком уж ровным для обычного утра.
Оксана молча выполнила просьбу.
— Мам, — сказал Олег, сделав глоток и не отводя от неё глаз, — давай позавтракаем и съездим к тебе домой. Посмотрим, что там за потоп века. Я взял отгул, могу помочь: документы оформить, с управляющей поговорить, мастеров вызвать.
На кухне повисла густая, давящая тишина. Даже холодильник словно перестал гудеть. Тетяна Михайловна застыла с ломтиком хлеба в руке. Её взгляд метался — от сына к невестке и обратно.
— Зачем это? — выдохнула она, и впервые в голосе прорезался не гнев, а настоящий страх. — Я сама справлюсь. Тебе туда не нужно.
— Мам, без паники, — Олег говорил тихо, но в интонации появилась жёсткость. — В таких ситуациях лучше действовать вместе. Разберёмся вдвоём, быстрее будет.
И тут её словно подменили. Она засуетилась, заговорила торопливо, меняя тон на жалобный:
— Сыночек, я ведь в шоке! У меня стресс, понимаешь? Мне нужно прийти в себя, выдохнуть… Я специально отпуск оформила, чтобы побыть с тобой, в тишине, среди родных. Хотела просто пожить спокойно пару дней…
Олег медленно поставил чашку на стол. Звук фарфора о дерево прозвучал неожиданно громко.
Теперь он смотрел на мать иначе — без прежней растерянности, без чувства вины. Перед ней сидел взрослый мужчина, которому надоели бесконечные спектакли.
— Мама, скажи прямо. Трубы у тебя действительно прорвало или нет?
Вопрос прозвучал чётко и без обиняков.
Тетяна Михайловна вспыхнула мгновенно.
— Да как ты смеешь так со мной говорить?! — голос её сорвался на визг. Она резко вскочила, и стул с грохотом отъехал назад. — Это она тебя настроила! Твоя… расчётливая! Окрутила, подчинила себе! Её родители — скупердяи, квартиру вам не дали, всё себе приберегли! А тебя, кормильца, в чёрном теле держат!
