Что ж.
Сама церемония прошла без единой заминки. Кольца, торжественные слова, поцелуй под аплодисменты — всё как полагается. Я стояла возле невесты, в нужные моменты придерживала её букет и улыбалась объективам так, будто именно для этого и пришла.
Потом всех пригласили к столам. На тарелках появились закуски, ведущая произнесла первые поздравления, гости подняли бокалы. Родители жениха — Ирина Олеговна и Андрей Павлович, те самые люди, которые когда-то называли меня дочерью, — делали всё возможное, чтобы ни разу не встретиться со мной взглядом.
После третьего тоста я поднялась со своего места.
— Можно? — спросила я и взяла микрофон со стола ведущей.
Девушка в сияющем платье недовольно свела брови, но останавливать меня уже было поздно: я уверенно вышла в центр зала.
— Дорогие Ольга и Андрей, — произнесла я спокойно, даже мягко. — Я долго выбирала, что вам подарить. Конверт с деньгами — слишком просто. Какая-нибудь техника для дома — до скуки предсказуемо. И я решила, что самый ценный подарок — это память. Поэтому подготовила для вас видеопоздравление. От души.
Ольга радостно захлопала в ладоши. Андрей тоже улыбнулся, но в его глазах на долю секунды мелькнула тревога.
Я перевела взгляд на Максима. Он сразу понял сигнал и нажал нужную кнопку.
Большой экран за спинами молодожёнов вспыхнул.
Сначала появилось чёрное поле, а на нём — белые слова:
«Любовь. Верность. Обещания».
Через мгновение пошла запись. Зал регистрации. Свадебная церемония. Семь лет назад.
На экране стоял Андрей — моложе, счастливее, с сияющим лицом. Он держал за руки невесту. Меня.
Его голос, усиленный колонками, разнёсся по всему залу:
«Я обещаю любить тебя всю жизнь. Ты единственная женщина, которая мне нужна. Я никогда тебя не предам. Никогда».
Гости словно окаменели. Где-то звякнула упавшая вилка — металл ударился о тарелку так резко, что этот звук показался почти оглушительным в наступившей тишине.
Видео продолжилось. Короткие фрагменты нашей свадьбы сменяли друг друга: первый танец, Андрей подносит мне кусочек торта, целует меня, смотрит так, как смотрят только влюблённые. Смеётся. Наклоняется к моему уху и что-то шепчет.
Потом камера приблизила его лицо. На щеках у него блестели слёзы.
«Это самый счастливый день в моей жизни. Я до сих пор не могу поверить, что это правда».
Я не смотрела на экран. Мне было важнее видеть их.
Ольга сидела неподвижно, белая почти как собственное платье. Её губы подрагивали, пальцы судорожно сжали край скатерти. Андрей застыл с бокалом в руке, будто его выключили. Казалось, он даже дышать перестал.
А затем появились последние титры. Снова белые буквы на чёрном фоне.
«Спустя шесть лет он ушёл к моей лучшей подруге.
Счастья вам, Ольга.
Любопытно, через сколько лет он найдёт следующую».
Экран погас.
В зале повисла тишина. Полная. Тяжёлая. Такая, от которой закладывает уши.
Я аккуратно положила микрофон на ближайший столик. Затем взяла свою маленькую изумрудную сумочку, идеально подходившую к платью.
— Мария… — голос Ольги прозвучал сипло и едва слышно. — Мария, что ты…
Андрей резко вскочил. Его бокал перевернулся, вино расплескалось по скатерти, но он даже не взглянул на это.
— Ты… ты совсем с ума сошла?! — он двинулся ко мне, багровея на глазах. — Что это сейчас было?!
Я сделала один шаг назад. Не испуганно. Просто спокойно.
— Это была правда, Андрей. Всего лишь правда. Ты ведь всегда её ценил, помнишь? Сам говорил: между нами не должно быть обмана.
Он остановился как вкопанный. Лицо дёрнулось, но слов не нашлось.
Я повернулась к гостям. Человек пятьдесят смотрели на меня: кто-то с ужасом, кто-то с жадным любопытством, кто-то — с плохо скрытым удовольствием.
— Хорошего вам вечера, — сказала я. — Еда, кстати, замечательная. Не отказывайте себе.
И направилась к выходу.
У самых дверей я всё же задержалась и обернулась.
— Горько, между прочим, — громко произнесла я, чтобы услышал каждый. — Почему молчите?
После этого я вышла в тёплый майский вечер.
Домой я возвращалась на такси.
Всю дорогу смотрела в окно, но не видела ни улиц, ни фонарей, ни людей. Внутри не было ни мыслей, ни чувств. Только пустой, гулкий вакуум.
Ключ не сразу попал в замочную скважину. Руки у меня не дрожали — нет. Они просто будто больше не хотели слушаться.
Я вошла в квартиру, скинула туфли и опустилась на табурет в прихожей.
И тогда расплакалась.
Не от счастья. Не от облегчения. От чего-то тяжёлого и непонятного, словно из меня наконец вытекало всё, что годами сидело внутри. Обида, ярость, боль, любовь — да, и она тоже. Потому что я любила их обоих. По-разному. По-своему. Но любила.
Зазвонил телефон. Мама.
— Мария?
— Я это сделала, — выдохнула я почти шёпотом.
На другом конце повисла пауза.
— Как ты?
Я сильнее прижала телефон к уху.
— Никак. Внутри пусто.
— Пройдёт.
— Знаю.
— Ты жалеешь?
Я мысленно снова оказалась в том зале: лица гостей, побледневшая Ольга, багровый Андрей, чёрный экран с кадрами нашей свадьбы.
— Нет, — ответила я. — Нет, мам. Не жалею.
Следующие дни прошли странно.
Телефон почти не умолкал: неизвестные номера, давние знакомые, люди, которые внезапно вспомнили, что я существую. Кто-то из гостей снял происходящее на смартфон и выложил запись в интернет, и за сутки ролик разошёлся по сети.
