Оказавшись прижатой к стене, она сделала то, что умела лучше всего, — бросилась в атаку.
— Ты за мной шпионила! Ты вообще суешь нос куда не просят! Димка, не верь ей, она все выдумала! Это монтаж!
— Замолчи, — произнес Дмитрий негромко, но в его голосе было столько холода, что Алина тут же захлопнула рот.
Он сжал в кулаке приказ об отчислении, превратив лист в мятый ком.
— Ты годами высасывала из нас деньги, пока мои дети море только на фотографиях видели. И матери ты врала без остановки.
— Вы мне обязаны! — сорвалась Алина на пронзительный визг.
От ярости и бессилия она вцепилась в тяжелую керамическую кружку, где еще плескались остатки чая.
— Я сейчас тут все к черту разнесу! Ненавижу вас!
— Попробуй, — я не сдвинулась с места и спокойно встретила ее взгляд. — Кружка стоит четыреста грн. А копия этой папки вместе с записью с камеры, которая сейчас снимает нас из угла кухни, улетит тем самым коллекторам.
Я чуть наклонила голову и добавила:
— Тем самым, от которых ты прячешься. Их номер я уже нашла.
Про камеру я, конечно, соврала. Нагло и уверенно. Но Алина поверила. Ее рука застыла в воздухе.
Вся ее дерзость, лишившись привычной уверенности в безнаказанности, сдулась за секунду. На лице остался только голый, почти звериный страх.
Она дернулась, пытаясь вернуть кружку на стол, но пальцы дрогнули.
Тяжелое керамическое дно с размаху ударило прямо по экрану ее новенького iPhone 15 Pro, который она по глупости оставила возле сахарницы.
Раздался отвратительный сочный хруст. Тонкие стеклянные осколки брызнули по столешнице.
Дорогущий смартфон за восемьдесят тысяч грн в одно мгновение покрылся черной паутиной трещин.
На кухне повисла такая тишина, что стало слышно, как в прихожей тихо всхлипывает Татьяна Сергеевна.
Алина смотрела на разбитый телефон так, будто у нее на глазах рухнула последняя опора. За этот гаджет ей еще предстояло расплачиваться.
— Мой телефон… — выдохнула она, и по щекам у нее поползли настоящие слезы, оставляя черные дорожки туши.
Потом она подняла на брата отчаянный взгляд.
— Димочка… он же в кредит… что мне теперь делать…
Дмитрий молча поднялся, прошел к входной двери и распахнул ее настежь.
— Как-нибудь разберешься, — ровно сказал он, возвращая ей ее же любимую фразу. В голосе его слышалось почти облегчение. — Ты ведь у нас взрослая девочка. Так что не ной.
Свекровь подхватила рыдающую дочь под локоть и вывела ее на лестничную площадку. Дверь закрылась, замок сухо щелкнул.
Дмитрий тяжело сел обратно и провел ладонями по лицу.
Я ничего не сказала. Просто подвинула к нему тарелку с тортом.
— Знаешь, Дим, — произнесла я, аккуратно собирая со стола мелкие осколки айфона, — я тут билеты в Турцию посмотрела.
Я улыбнулась краешком губ.
— Если купить сейчас, нам как раз хватит на хороший отель с аквапарком.
Муж поднял на меня глаза.
И впервые за очень долгое время я увидела в них не привычную виноватую покорность, а настоящее, глубокое уважение.
