Она снова начала появляться в офисе — и снова каждый раз смотрела на меня так, словно я была въевшимся пятном на её безупречной белой блузке, которое не берёт ни один пятновыводитель.
Деловую встречу с возможным клиентом — большой строительной компанией из области — назначили на вторник. Дмитрий Сергеевич поручил мне собрать расчёты по ассортименту и ценам. Я просидела над этим три дня: свела таблицы по двенадцати основным позициям, просчитала скидки для разных объёмов, отдельно перепроверила сроки поставок по каждому поставщику.
Алина Викторовна заявила, что тоже поедет на обед. Дмитрий спорить не стал.
Ресторан выбрали такой, куда я по своей воле никогда бы не зашла: идеально белые скатерти, несколько вилок возле каждой тарелки, официанты в жилетах и тишина, в которой даже звон бокала казался слишком громким. Я надела свой единственный пиджак — серый, купленный четыре года назад на распродаже за три тысячи двести гривен. Туфли выбрала на небольшом каблуке: удобные, привычные, в них можно было весь день провести на складе и не умереть к вечеру. И взяла сумку. Мамину. Рыжую, потёртую, но родную.
Заказчик, Роман Юрьевич, оказался плотным мужчиной с тяжёлой ладонью: после рукопожатия у меня даже пальцы заныли. Он сел напротив. Алина устроилась рядом с мужем, закинула ногу на ногу и почти сразу уткнулась в телефон. Камни в её серьгах поймали свет люстры и холодно блеснули.
— Расскажите, какие условия можете предложить, — произнёс Роман Юрьевич, открывая меню.
Алина подняла взгляд от экрана.
— Дорогой, — она легко коснулась локтя Дмитрия, — может, пусть Ирина расскажет? Она ведь у нас главная по складу. По коробочкам.
Дмитрий Сергеевич неловко кашлянул. Роман Юрьевич перевёл глаза на меня. Я выпрямила спину.
— Я товаровед, — спокойно сказала я. — И могу дать точные цифры по каждой позиции.
И начала говорить. Штукатурная смесь — закупочная цена четыреста двадцать гривен за мешок, при заказе от пятидесяти тонн скидка двенадцать процентов, итоговая цена — триста семьдесят. Утеплитель — тысяча сто гривен за кубометр, поставка в течение пяти рабочих дней. По каждой строке я называла процент скидки, сроки отгрузки, условия возврата брака и замены партии.
Роман Юрьевич перестал разглядывать меню. Вынул блокнот и стал записывать.
Алина откинулась на спинку стула и принялась смотреть по сторонам, будто всё происходящее её уже не касалось.
Когда я закончила, она улыбнулась. Именно той улыбкой, которую я за четыре года видела десятки раз и узнала бы с закрытыми глазами.
— Надо же, — протянула она, — наша кладовщица ещё и считать умеет. А я думала, она только коробки с места на место двигает.
Ручка Романа Юрьевича замерла над блокнотом. Он посмотрел сначала на Алину, потом на Дмитрия Сергеевича.
— Это ваш товаровед? — уточнил он. — С таким знанием рынка?
— Да, — тихо ответил Дмитрий.
— На вашем месте я бы к ней прислушивался, — сказал Роман Юрьевич. — У нас за такие расчёты сотрудников держат. Не каждый менеджер способен назвать скидку с точностью до процента.
Алина поджала губы. До конца обеда она больше не сказала ни слова. Только вертела в пальцах бокал с водой и смотрела в окно.
Зато на улице она догнала меня почти сразу. Подошла так близко, что в нос ударил её сладкий, густой парфюм.
— Не воображай о себе лишнего, — произнесла она тихо. — Ты была кладовщицей и ею же останешься. Твои цифры никому не интересны. Здесь нужны деньги моего отца. Без них ваш «СтройОпт» вообще бы не появился.
Я промолчала. Только крепче сжала ручку сумки — мягкую, потёртую, тёплую от ладони — и пошла к остановке.
Автобуса пришлось ждать двенадцать минут. Я стояла под серым небом и считала про себя: четыре года. Почти сто её визитов. Двадцать три поставщика. Два миллиона семьсот тысяч гривен экономии для компании. И всё равно я — «кладовщица».
В ту ночь сон так и не пришёл до трёх. Я лежала на спине и смотрела в потолок, а темнота вокруг казалась плотной, как свалянная шерсть. Если я уйду — что тогда? Ипотека. Ещё три года. Восемнадцать тысяч гривен каждый месяц. И двадцать три поставщика, которые знают мой голос, мой телефон и то, как я работаю.
Кирилл Сергеевич приехал в апреле. Речь шла о контракте на новый год — четырнадцать миллионов гривен оборота. Для «СтройОпта» это была самая крупная сделка за всё время существования фирмы. Дмитрий Сергеевич ждал этих переговоров полгода.
Он сам забронировал переговорную, сам заказал кейтеринг — бутерброды с сёмгой и минеральную воду в стеклянных бутылках — и попросил меня подготовить полный комплект бумаг. Три экземпляра договора, спецификацию на восемнадцать страниц, акты сверки за прошлый год.
Алина Викторовна появилась за час до встречи. На ней было новое платье — тёмно-синее, с аккуратным поясом. Туфли на каблуках, которые, наверное, стоили больше моей месячной зарплаты. Она прошла по коридору, оставляя после себя шлейф духов, заглянула в переговорную, поправила салфетки на столе и вышла обратно.
А потом остановилась возле моего рабочего места.
Я как раз раскладывала папки и проверяла нумерацию в спецификации. Четырнадцатая страница, пятнадцатая, шестнадцатая — всё на месте.
— Ирина, — Алина наклонилась и посмотрела на мою сумку, стоявшую на подоконнике. — Это что такое?
— Сумка, — ответила я.
Она рассмеялась. Не коротко усмехнулась, а именно громко расхохоталась, запрокинув голову. Бордовые ногти прикрыли рот — такой жест она явно подсмотрела в каком-нибудь сериале.
— Нищебродка, — выдохнула она сквозь смех. — С такой сумкой — на переговоры по контракту в четырнадцать миллионов? Дмитрий, ты это видишь?
Дмитрий Сергеевич стоял в дверях переговорной. Он видел. И молчал. Руки держал в карманах, взгляд опустил в пол.
— Убери это куда-нибудь, — Алина небрежно махнула в сторону шкафа. — Положи в шкаф.
