Очень быстро всё снова покатилось по старой колее.
Я тем временем занималась своей работой. Нашла в Киеве завод, выпускавший строительные смеси. Его директор, Кирилл Сергеевич, оказался человеком редкой для бизнеса породы: если уж договорился, значит, договорился. Никаких расплывчатых «надо обсудить», никаких обещаний «мы вам перезвоним». Разговор он начинал с конкретных цифр и ими же заканчивал. Мы сотрудничали четыре года. Он звонил мне напрямую, я — ему тоже.
Как-то Дмитрий Сергеевич решил привлечь к переговорам Алину. Кирилл Сергеевич терпеливо выслушал её рассуждения о «стратегическом взаимодействии», «новых горизонтах» и «синергии», а затем набрал мой номер.
— Ирина Михайловна, это кто сейчас был?
— Супруга Дмитрия Сергеевича. Заместитель.
— Заместитель чего?
Я не нашлась, что ответить.
— Я привык работать с вами, — спокойно произнёс он. — Вы мой ассортимент знаете лучше, чем некоторые мои сотрудники. Давайте и дальше без лишних звеньев.
Об этом звонке Алина так ничего и не узнала.
Второй год её пребывания в должности начался с инициативы по «оптимизации документооборота». Где-то в интернете ей попалась статья про цифровизацию бизнеса, после чего она пришла к выводу, что старые файлы — это балласт, из-за которого сервер работает хуже.
В понедельник утром я пришла, включила компьютер и увидела пустоту там, где должна была быть база поставщиков. Сто сорок семь контактов. Условия. Скидки. Личные договорённости. Переписка за несколько лет. Четыре года ежедневной работы исчезли так, будто их никогда не существовало. Экран был девственно чистым — словно только что открытая тетрадь.
Перед глазами у меня на миг потемнело. Я зажмурилась, медленно досчитала до трёх и снова посмотрела на монитор. Ничего не изменилось.
Я позвонила системному администратору. Степан появился минут через пять, глянул на экран и беспомощно развёл руками.
— Алина Викторовна сказала, что это устаревшие файлы, они только место занимают и сервер засоряют. Я предлагал хотя бы архив сделать. Она ответила: «Удаляйте, ответственность беру на себя».
— Она взяла на себя ответственность за четыре года моей работы?
— Я не мог ей отказать, Ирина Михайловна. Она же заместитель.
— Она жена, Степан, — тихо сказала я.
Он отвёл глаза.
Мне понадобилось всего несколько секунд, чтобы выдвинуть ящик стола. Флешка лежала в футляре от очков. Я делала резервную копию каждую пятницу, сразу после обновления таблиц. Обычная привычка, которая в тот момент оказалась равна четырём годам труда.
Через час база была полностью восстановлена. Все сто сорок семь контактов вернулись на место. Все условия, все скидки, все пометки. Я прошла каждую строку — не пропало ничего.
После этого я поднялась из-за стола и пошла к Дмитрию Сергеевичу. Вошла, закрыла за собой дверь. Он сидел за компьютером и пил кофе из белой чашки с фирменным логотипом.
— Дмитрий Сергеевич, ваша жена удалила мою базу поставщиков. Сто сорок семь контактов. Четыре года работы.
Он поставил чашку на блюдце. Фарфор коротко звякнул.
— Я всё восстановила, потому что у меня была копия. Но если бы её не оказалось, вы сейчас объясняли бы Кириллу Сергеевичу, почему его заказ не оформлен. И «ТрансСтрою». И «БетонПлюс». И Самарскому заводу. Потому что все эти контакты — у меня. В моей рабочей системе, в моих личных договорённостях. А не просто на вашем сервере.
Он снял очки и устало потёр переносицу.
— Ирина Михайловна, она ведь не со зла. Просто не очень понимает, как это устроено.
— В этом и проблема. Она не понимает, но лезет и удаляет то, в чём не разбирается. Если она ещё хоть раз тронет мои файлы, я в тот же день положу заявление на стол.
— Я с ней поговорю.
Может, он и правда поговорил. Во всяком случае, к моему компьютеру Алина больше не прикасалась. Зато в офисе она стала появляться чаще: не два раза в неделю, а три. И её замечания сделались ядовитее. Точнее. Будто она заранее репетировала их дома перед зеркалом.
— Ирина, вы всё-таки товаровед, а не директор. Почему у вас такой вид, будто весь офис вам чем-то обязан?
— Ирина, может, вам пора обновить гардероб? Я могла бы подсказать хороший магазин. Хотя, наверное, для вас там дороговато.
Я молчала. Просто продолжала заполнять таблицу экономии. Строка за строкой, столбец за столбцом. Один миллион сто двенадцать тысяч гривен за четыре года — разница между теми ценами, которые находила я, и теми, по которым компания закупалась бы без моей работы. Каждая сумма была перепроверена. Каждый расчёт подтверждался накладными.
А потом Алина привела «своего» поставщика. Фирма называлась «ЭлитСтрой». Директором там значился какой-то знакомый знакомых — кажется, одноклассник её парикмахера. Я запросила прайс и два дня сидела над сравнением. Штукатурная смесь у них стоила на сорок процентов дороже рынка. Утеплитель — на тридцать пять. Сухие смеси — на двадцать восемь. Из двадцати позиций четырнадцать оказались дороже, чем у Кирилла Сергеевича.
Я распечатала таблицу и положила её перед Дмитрием Сергеевичем. Два столбца: слева наши текущие закупочные цены, справа предложения «ЭлитСтроя». Разницу я выделила жёлтым маркером.
— Это что такое? — спросил он, вглядываясь в цифры.
— Сравнение. Если мы уйдём к «ЭлитСтрою», компания потеряет минимум четыреста восемьдесят тысяч гривен в год. И это я ещё не считаю логистику: склад у них в Харькове, доставка дольше на неделю.
Он долго смотрел на жёлтые полосы, потом накрыл лист ладонью.
— Я поговорю с Алиной.
В тот раз он ей отказал. Неделю она с ним не разговаривала — я это поняла по тому, что Дмитрий Сергеевич начал приезжать к восьми утра вместо десяти и задерживаться в офисе после семи вечера.
А потом Алина, видимо, решила не отступать.
