И вдруг всё рухнуло в одно мгновение.
Прошло несколько дней, и дети уже были в курсе случившегося. Как выяснилось, Олег сам им позвонил и рассказал о своём решении.
София и Тарас без колебаний поддержали меня. Сын так разозлился, что заявил: больше знать отца не желает и к внукам его не подпустит. В его голосе звучала такая обида, что мне стало не по себе.
Но я решительно остановила его. Как бы ни терзала меня боль, я понимала: детей и малышей Олег всегда любил по‑настоящему. Лишать их общения — неправильно.
В итоге я осталась одна. Постепенно будни снова закружили: работа, хлопоты по дому, встречи с внуками. Острая рана понемногу затянулась, но глухая тоска никуда не делась — она просто затаилась внутри.
Приближался Новый год. Дети настойчиво звали меня отметить праздник вместе, но я отказалась. Впервые за долгие годы решила провести эту ночь в одиночестве.
Накануне я обзвонила всех с поздравлениями, достала с антресолей маленькую искусственную ёлочку и поставила её на журнальный стол. Всё выглядело аккуратно, но чуждо.
Эта новогодняя ночь стала самой тяжёлой в моей жизни. Когда часы пробили полночь, слёзы сами покатились по щекам. Пластиковая ёлка казалась бездушной, ненастоящей — не то что та большая живая красавица, которую мы всей семьёй наряжали ещё год назад.
Праздничные дни пролетели незаметно, и я снова окунулась в работу. Однажды вечером, возвращаясь домой, я увидела у подъезда Олега.
Он сидел на лавке, сутулившись и глядя в землю.
— Привет, Оксана, — он поспешно поднялся мне навстречу.
— Здравствуй. За документами на развод пришёл? Уговаривать меня не нужно — мешать твоему новому счастью я не собираюсь, — холодно ответила я.
— Я не ссориться пришёл… Давай попробуем всё вернуть. Прими меня обратно. Я понял, что без тебя не справлюсь. Дети, внуки — это самое дорогое, что у меня есть.
— Вот как заговорил, — усмехнулась я. — А ведь совсем недавно уходил с чемоданом и ставил меня перед фактом. Что же изменилось? Молодая любовь оказалась не такой уж сказкой?
Он замялся, но я не дала ему вставить слово:
— Найди себе другую. Вокруг полно желающих, — сказала я громче, чем следовало, понимая, что соседи наверняка слышат.
— Оксана, я по‑хорошему…
— Если по‑хорошему пришёл, значит, по‑хорошему и уходи, — твёрдо произнесла я.
