— Завтра с двенадцати до двух, — ровно добавила Марина. — Не уложишься — будем решать всё через юриста.
Алексей заметил, что экран её телефона всё ещё открыт на контакте брата, и недобро сощурился.
— Уже Дмитрия приплела?
— Пока только собираюсь. Но, если потребуется, нажму вызов.
Он несколько секунд смотрел на неё молча, потом выдохнул — тяжело, будто сдался не ей, а самому себе.
— Ты совсем другой стала.
Марина машинально подтянула молнию куртки до середины, хотя выходить никуда не собиралась. Просто рукам нужно было за что-то зацепиться, чтобы не дрожать.
— Нет, Алексей. Я наконец стала собой. Без твоих оправданий и объяснений.
Он поднял сумку с пола.
— Ключи я не отдам. Здесь мои вещи.
Марина отошла к двери и встала так, чтобы он не мог просто пройти мимо. Не вплотную, без демонстративного вызова, но достаточно ясно.
— Ключи останутся здесь. Сейчас.
— Не останутся.
Она нажала кнопку вызова.
— Дмитрий, поднимись, пожалуйста. Да, прямо сейчас.
Лицо Алексея побелело от ярости.
— Ты правда его вызвала?
— Правда.
— Устроила представление.
— Нет. Я как раз не даю ему начаться.
Минут через пять раздался звонок. Марина открыла. Дмитрий вошёл спокойно, без суеты и лишних расспросов. Он был старше сестры на четыре года, работал мастером на производстве и обладал тем редким умением: одним присутствием отбивать у людей желание продолжать скандал. В руках у него были только автомобильные ключи.
— Собираешься? — коротко спросил он у Алексея.
— Тебя это не касается.
— Касается, если Марина попросила меня приехать.
Марина не стала прятаться за его спиной. Она осталась рядом, на равных.
— Алексей не хочет возвращать ключи.
Дмитрий перевёл на него взгляд.
— Отдай.
— А если нет?
— Тогда Марина звонит в полицию и оформляет конфликт официально. Тебе это нужно?
Алексей усмехнулся, но в этой усмешке уже не было прежней уверенности. Он помолчал, будто ещё пытался сохранить лицо, затем резко сунул руку в карман, вытащил связку и швырнул её на тумбочку.
Марина сразу забрала ключи. Не оставила их лежать ни секунды. Проверила связку: основной замок, нижний, почтовый ящик. Всё было на месте.
— Завтра вызову мастера и сменю замки, — сказала она. — Не потому, что боюсь тебя. Просто доверия больше нет.
— Делай что хочешь, — бросил Алексей.
— Именно этим я теперь и займусь.
Он подхватил сумку и вышел. Дмитрий молча проводил его до лифта, потом вернулся. Марина всё ещё стояла в прихожей, сжимая связку в ладони. Спину держала прямо, плечи не опускала, но пальцы побелели от напряжения.
— Ты как? — тихо спросил брат.
Она повернулась к нему.
— Нормально. Только побудь со мной минут десять.
— Побуду.
Марина прошла на кухню. На столе всё ещё стояла кружка Алексея. Чай давно остыл и стал почти чёрным. Она взяла кружку, вылила содержимое в раковину, сполоснула её и убрала в дальний шкаф. Затем распахнула окно. В квартиру потянуло холодным воздухом, и дышать стало немного легче.
Дмитрий остался у кухонного проёма и не стал давать советов.
— Завтра он придёт за вещами, — сказала Марина. — Я хочу, чтобы ты был здесь.
— Буду.
— И мастера по замкам надо вызвать утром.
— Найду телефон.
Она коротко кивнула.
Ночь почти не принесла сна. Марина не рыдала, не ходила из угла в угол, не пыталась драматично собрать себя по кускам. Она просто лежала с открытыми глазами и слушала квартиру. Раньше все эти звуки были частью обычной жизни: ровное гудение холодильника, редкие машины под окнами, приглушённые шаги соседей сверху. Теперь каждый шорох казался чужим, словно квартира тоже приспосабливалась к новой реальности и осторожно проверяла, как в ней теперь жить.
Утром Марина поднялась до звонка будильника. Первым делом позвонила слесарю и договорилась, что после обеда он приедет поменять замки. Потом достала коробки и начала складывать вещи Алексея — только те, которые точно принадлежали ему: книги, инструменты, зарядные устройства, спортивную форму, бумаги из ящика в прихожей. Ничего спорного она не трогала и делёжку на злости не устраивала. Личное — аккуратно в коробки. То, что покупалось для квартиры и должно было остаться в квартире, она даже не собиралась обсуждать.
Квартира была её. На этом вопрос закрывался.
Алексей пришёл ровно в двенадцать. И не один. Рядом с ним стояла его мать — Ирина Павловна.
Марина открыла дверь и сразу поняла: женщину привели не для помощи. Её привели, чтобы давить.
Свекровь вошла первой. В пальто, с туго собранными волосами и выражением лица человека, который ещё до разговора назначил виноватого.
— Марина, ты вообще понимаешь, что делаешь? — начала она прямо с порога. — Вы взрослые люди, а ты мужа из дома выгоняешь.
— Из моей квартиры, — спокойно уточнила Марина.
Ирина Павловна пренебрежительно махнула рукой.
— Только не начинай про квартиру. Жили вместе — значит, дом общий.
— Нет. Общей была наша жизнь. А жильё куплено до брака и оформлено на меня.
Алексей поморщился.
— Мам, давай просто заберём вещи.
Но Ирина Павловна уже прошла в прихожую и огляделась так, словно собиралась оценивать чужой порядок и выносить приговор.
— Мужчина ошибся, оступился, а ты сразу войну объявила. Женщина с умом семью сохраняет.
Марина посмотрела на неё внимательно, без злости, но очень прямо.
— Женщина с умом не превращает свой дом в временное жильё для изменника.
Свекровь открыла рот, но на мгновение не нашла слов. Алексей резко обернулся к Марине.
— Не смей оскорблять мою мать.
— Тогда пусть твоя мать не приходит в мою квартиру защищать твою измену.
Ирина Павловна вспыхнула.
— Да кем ты себя возомнила? Думаешь, тебе замены нет?
— Нет, — спокойно ответила Марина. — Именно поэтому ваш сын сегодня забирает свои вещи.
Из комнаты вышел Дмитрий, который до этого ждал тихо и не вмешивался. Лицо Ирины Павловны мгновенно изменилось.
— А это ещё кто такой?
— Мой брат, — сказала Марина. — Он здесь для того, чтобы сборы прошли без скандалов.
— То есть ты ещё и свидетелей позвала?
— Да.
Алексей сильнее сжал ремень сумки.
— Давайте быстрее.
Но быстро не получилось. Ирина Павловна ходила за сыном следом и почти каждую минуту вставляла замечания. То возмущалась, что Марина сама разложила его вещи по коробкам. То заявляла, что «с мужем так не поступают». То принималась вспоминать, как Алексей когда-то повесил полку в прихожей, будто эта полка давала ему пожизненное право оставаться здесь после предательства.
Марина молчала до тех пор, пока свекровь не направилась в спальню и не потянулась к дверце её шкафа.
— Туда не нужно, — остановила её Марина.
— Я сыну помогу.
— Его вещи уже собраны. Если ему надо что-то проверить, он сделает это сам и при мне.
Ирина Павловна резко повернулась.
— Ты теперь ему даже шкаф открыть запрещаешь?
— Я запрещаю вам копаться в моих вещах.
Алексей устало произнёс:
— Мам, хватит.
Но мать останавливаться не собиралась.
— Вадик… — она осеклась и поправилась: — Алексей, ты только посмотри, как она с нами разговаривает! А ты ещё из-за неё переживаешь!
Марина вдруг тихо рассмеялась. Коротко, сухо, совсем без веселья.
— Теперь всё окончательно ясно.
— Что тебе ясно? — спросил Алексей.
— Что ты пришёл не за вещами. Ты пришёл за подтверждением, что виновата я. Сам от меня его не получил — привёл маму.
Он покраснел, но ничего не ответил.
Сборы растянулись на полтора часа. Алексей несколько раз пытался оставить что-нибудь «на потом», но Марина каждый раз без повышения голоса напоминала: после замены замков он сможет попасть сюда только по предварительной договорённости. В итоге он забрал почти всё. Остались только мелочи, и Марина сложила их в отдельный пакет возле двери.
Когда они уже собирались уходить, Ирина Павловна задержалась у выхода.
