Рядом с ним на столе лежал его телефон.
— После того, как я вышла из дома? — уточнила Марина.
Алексей напряг пальцы, будто сдерживал желание убрать аппарат подальше.
— Да.
— Значит, пока я ничего не знала, всё бы шло дальше?
— Да я понятия не имею, как бы всё повернулось! — голос у него вдруг стал резче и выше, чем обычно, но он почти сразу взял себя в руки. — Марина, послушай. Мне не нужен скандал. Я хочу, чтобы мы сохранили семью.
Она впервые за всё время сняла с плеча сумку и поставила её на соседний стул. Без суеты. Ровно. Потом расстегнула куртку, но оставила её на себе. В кухне стало тесно не от мебели, а от всего, что так и не было сказано вслух.
— Ты хочешь сохранить не семью, Алексей. Ты хочешь оставить за собой удобное место.
Он нахмурился.
— Это ещё что значит?
— То, что ты даже чемодан не собрал.
— И куда, по-твоему, я должен был уйти?
Вопрос прозвучал настолько искренне, что Марина на мгновение опустила веки. Не потому, что растерялась. Ей просто понадобилась пауза, чтобы не сказать что-нибудь слишком резкое.
— Туда, где тебе последние месяцы было достаточно хорошо.
Алексей коротко, нервно усмехнулся.
— Очень взрослый ответ.
— Взрослый ответ был бы с твоей стороны, если бы после измены ты сам сложил вещи и дал мне возможность прийти в себя. А вместо этого ты сидишь на моей кухне и ждёшь, что я выслушаю речь про второй шанс.
Он откинулся на спинку стула, словно пытался вернуть себе прежнюю уверенность.
— Ты сейчас говоришь на эмоциях.
Марина почувствовала, как к лицу приливает жар. Она положила ладонь на край стола. Не ударила по нему, не сжала пальцы в кулак — просто упёрлась в поверхность и чуть подалась вперёд.
— Не называй моё решение эмоциями только потому, что тебе не нравится его итог.
Алексей перевёл взгляд к окну. На его лице мелькнуло раздражение. Не раскаяние, не боль, не страх потерять её — именно досада человека, которому не дают выбраться из неприятной истории привычным способом.
— Я же сказал, что прошу дать мне ещё один шанс.
— Ты попросил так, будто я обязана подписать тебе разрешение остаться.
— Я не говорил, что ты обязана.
— Зато ведёшь себя именно так.
Он медленно поднялся из-за стола, словно самим движением хотел показать: разговор переходит на серьёзный уровень. Но Марина не отступила ни на шаг.
— Хорошо, — произнёс он. — Давай без крика. Я виноват. Я этого не отрицаю. Но мы шесть лет прожили вместе. Разве это уже ничего не значит?
— Значит.
— Тогда почему ты так просто всё перечёркиваешь?
Марина посмотрела на него с таким искренним недоумением, что Алексей запнулся.
— Просто? — переспросила она. — Ты правда думаешь, что это я всё перечёркиваю?
— Я не то имел в виду.
— Именно это ты и сказал. И самое мерзкое даже не в этом. Ты до сих пор разговариваешь так, словно главным пострадавшим здесь оказался ты.
Алексей провёл ладонью по волосам.
— Мне тоже нелегко.
— Охотно верю. Нелегко, когда привычная удобная жизнь вдруг разваливается.
— Марина…
— Нет. Теперь ты меня послушаешь.
Она выпрямилась. Голос у неё оставался спокойным, но каждое слово стало плотнее, твёрже.
— Эта квартира принадлежит мне. Она была моей до свадьбы и моей же остаётся сейчас. Ты жил здесь, потому что я хотела делить с тобой дом. После того, что случилось, я больше этого не хочу.
Он резко поднял на неё глаза.
— Ты что, выгоняешь меня?
— Да.
Одно короткое слово зависло между ними без смягчений и пояснений.
Алексей несколько раз моргнул. Видимо, он был готов к слезам, обвинениям, долгим разговорам до утра, но никак не к такому простому и окончательному ответу.
— Прямо сейчас? — спросил он.
— Сегодня.
— Ты серьёзно?
— Совершенно.
Он посмотрел на дверь, потом снова на Марину.
— Мне некуда уйти так быстро.
— У тебя есть родители. Есть друзья. Есть гостиницы. Есть женщина, ради которой ты поставил под удар наш брак. Вариантов у тебя больше, чем тебе хочется признавать.
— Ты хоть понимаешь, как это выглядит? Ночь, человек с сумками, фактически на улицу…
— Не на улицу. Ты взрослый мужчина, у тебя есть телефон, документы и деньги. Позвони, договорись, вызови такси.
Алексей стиснул челюсти. Впервые за этот вечер на его лице появилось что-то настоящее. Но это было не сожаление и не страх потерять Марину, а злость от того, что заранее заготовленный сценарий не сработал.
— Ты всегда была жёсткой, — сказал он.
Марина едва заметно усмехнулась.
— Нет. Я очень долго была удобной. Ты просто перепутал одно с другим.
Он резко отвернулся и вышел из кухни. Марина осталась стоять на месте. Из коридора донеслись его шаги, затем хлопнула дверца шкафа, зашуршали вещи, скрипнула молния сумки. Все звуки были нарочито громкими, резкими, рассчитанными на то, что она не выдержит, пойдёт за ним, начнёт смягчаться, скажет, что погорячилась.
Она не пошла.
Через несколько минут Алексей вернулся.
— Возьму только самое необходимое, — бросил он. — Остальное заберу потом.
— Остальное заберёшь завтра днём. Я буду дома. Приедешь и соберёшь всё за один раз.
— Ты теперь ещё и расписание мне составила?
— Я не собираюсь растягивать это на недели.
— А если я не согласен?
Марина достала телефон.
— Тогда я позвоню брату и соседу сверху. Они помогут тебе понять, что разговор завершён.
— Это угроза?
— Это границы.
Алексей сделал шаг ближе.
— Ты правда думаешь, что имеешь право вот так выставить меня? Я здесь прописан.
Марина встретила его взгляд спокойно.
— Ты зарегистрирован здесь, потому что я дала на это согласие. Собственником квартиры это тебя не делает. Завтра я подам заявление о снятии тебя с регистрации через суд, если ты сам не выпишешься добровольно. Документы на квартиру у меня. Свидетельство о браке тоже. Всё необходимое я подготовлю.
Он растерялся. Судя по лицу, Алексей рассчитывал, что слово «прописан» произведёт на неё впечатление.
— Ты уже всё решила?
— У меня было три дня, чтобы подумать.
Он открыл рот, будто собирался возразить, но слов не нашёл. Его лицо окончательно стало чужим — обиженным, неприятным, каким-то мелочным.
— Значит, вот так? Шесть лет — и конец?
— Эти шесть лет закончились не сегодня. Они закончились в тот момент, когда ты начал мне лгать.
Алексей снова ушёл в спальню. Теперь звуки оттуда стали тише. Марина прошла в прихожую, открыла тумбу, достала пакет и сложила туда запасную связку его ключей, которая лежала в общей чаше для мелочей. Второй комплект был при нём. Значит, перед уходом придётся забрать и его.
Она открыла переписку и написала брату:
«Дмитрий, будь на связи. Алексей собирает вещи. Если начнёт давить, я позвоню».
Ответ пришёл почти мгновенно:
«Я рядом. За десять минут буду у тебя».
Марина не стала просить его приезжать сразу. Пока Алексей собирался, она хотела довести разговор до конца сама. Не из упрямства и не из гордости. Просто это была её жизнь, её квартира и её решение.
Минут через двадцать он вышел в прихожую с дорожной сумкой. Волосы у него растрепались, лицо стало напряжённым. На плече висел рюкзак. Он оглядел стены так, будто надеялся, что хотя бы они встанут на его сторону.
— Заберу ноутбук, документы и одежду, — сказал он. — Остальное потом.
— Завтра.
— Я сказал — потом.
— А я сказала — завтра.
Он слишком резко опустил сумку на пол.
— Марина, хватит мной командовать!
Она снова взяла телефон и нажала на имя брата, но вызов пока не отправила.
— Я не командую. Я просто не позволю тебе превращать мой дом в проходной двор.
