— Ну покрасил — и что теперь? — продолжил Дмитрий. — Цвета всем нравятся разные. Мне вот чёрный по душе. Ты же дизайнер, должна разбираться в актуальных решениях.
— Дмитрий, ты испортил стены.
Он опустился на табурет, какое-то время молчал, а потом заговорил уже с явной обидой:
— Тебя целый месяц не было, ты уехала в командировку. Я здесь один сидел. Хотел сделать тебе приятно. Думал, вернёшься — а дома не эта унылая «поликлиника», а нормальная стильная гостиная. Я ведь не тяп-ляп мазал, я три дня с этим возился.
Екатерина едва не ответила, что цвет стен в общей квартире обычно выбирают вместе. И уж точно не так: один уезжает, второй самовольно перекрашивает комнату. Но она сдержалась. Спорить сейчас было бессмысленно.
Дмитрий не видел здесь ни неуважения к её работе, ни порчи того, во что она вложила силы и деньги. В его голове это выглядело как забота, просто забота, которую он понимал чудовищно криво. Он не различал профессионально выстроенный интерьер и стену в гараже, которую можно покрасить тем, что оказалось под рукой. И уж тем более не понимал, почему этот чёрный цвет Екатерина восприняла почти как плевок в сторону её профессии.
— Хорошо, — наконец произнесла она. — Я решу, как с этим быть.
И ушла в ванную — смыть с лица не только дорожную усталость, но и раздражение.
Дальше наступили две странно спокойные недели. Дмитрий передвигался по квартире почти бесшумно, будто боялся снова попасться ей на глаза, а Екатерина тему ремонта не поднимала. Она отлично понимала: если вызвать мастеров прямо сейчас, Дмитрий решит, что его демонстративно унизили, и скандал растянется надолго.
Но и просто вернуть стенам прежний оттенок означало бы сделать вид, что всё уже закончилось. А это было не так. В чёрной краске для неё заключалось куда больше, чем неудачный цвет. Там было его пренебрежение к делу, которым она зарабатывала на жизнь. Там было обесценивание её вкуса, её опыта, её имени. И самое неприятное — твёрдая уверенность Дмитрия, что его внезапное «мне так красиво» ничем не хуже её пятнадцати лет в профессии.
На третий день после приезда Екатерина устроилась с телефоном на диване и открыла банковское приложение. Посмотрела остаток на счёте. Затем перешла в каталог автомобильных красок. Не интерьерных. Именно автомобильных.
Спустя два дня возле дома остановился микроавтобус. Из него вышел Алексей и ещё двое парней, чьих имён Екатерина так и не удержала в памяти. С Алексеем она была знакома больше десяти лет.
Он обошёл машину Дмитрия, присвистнул и посмотрел на неё:
— Екатерина, ты точно не передумала? Это тебе не мотоцикл. Тут площади раза в четыре больше.
— Не передумала, — сказала она. — Нужен ровный матовый слой. Цвет — фуксия. Не розовый, не лиловый, не «нежный ягодный». Именно фуксия. Такой, чтобы с орбиты заметили.
— Баллончики?
— Аэрозоль. И как специалист я уточняю: покрытие должно лечь чисто, без потёков и полос.
Алексей только кивнул.
На работу ушёл почти весь день. Чтобы не устраивать представление для соседей, машину перегнали в ангар к Алексею. Запасные ключи Екатерина заранее незаметно взяла у Дмитрия.
Сама она приехала туда на такси и долго стояла рядом, наблюдая, как кузов постепенно скрывается под слоями яркой розово-малиновой краски. Это была не дешёвая эмаль из ближайшего автомагазина, которую смоет первый же дождь. Всё сделали аккуратно и основательно. Через сутки автомобиль выглядел так, словно его целиком погрузили в огромную бочку с клубничным йогуртом.
В субботу утром Дмитрий вышел во двор с ключами: собирался съездить на рынок. Екатерина в это время стояла у кухонного окна и спокойно пила кофе. Прошла всего минута, прежде чем телефон в её руке завибрировал от видеозвонка.
— ЕКАТЕРИНА!
Она приняла вызов, но камеру не включила.
— Да?
— ТЫ ВИДЕЛА МОЮ МАШИНУ?!
— Видела.
— ОНА РОЗОВАЯ!
— Фуксия, — поправила Екатерина. — Это называется фуксия.
— КТО ЭТО СДЕЛАЛ?!
— Я.
На другом конце повисла пауза. Было слышно только тяжёлое дыхание Дмитрия.
— Ты… зачем?
— Сюрприз, — ответила она и отключилась.
Через несколько минут входная дверь грохнула так, что дрогнула рама. Дмитрий ворвался в квартиру с видом человека, которого предали самым подлым образом. Лицо у него побледнело, на лбу выступили капли пота, а ключи он сжимал так сильно, что костяшки пальцев стали белыми.
— Ты перекрасила мою машину в розовый!
— В фуксию, — снова уточнила Екатерина. — Если мы уж говорим об оттенках, давай использовать профессиональные названия.
— Ты вообще понимаешь, что я теперь на этом ездить не смогу? У меня встречи, клиенты, переговоры, офис! Меня же все засмеют!
Екатерина спокойно посмотрела на него, не отводя взгляда.
