— Наверное, Лариса сейчас сидит где‑нибудь в уютном ресторане и потягивает вино, — с горечью бросила Оксана.
Тарас вздохнул, стараясь подбирать слова осторожно, будто ступал по тонкому льду.
— Оксан, послушай… День и правда получился замечательный. Я рад, что дети счастливы. Но если смотреть трезво: билеты обошлись почти в восемь тысяч на всех. В кафе оставили ещё около пяти. Плюс дорога, бензин, перекусы, мороженое, вода… В сумме, думаю, тысяч пятнадцать гривен точно вышло.
Оксана ничего не ответила. В зеркале он заметил, как напряглись её скулы, как она стиснула зубы.
— Я не о том, что мне жалко, — поспешил добавить он. — Просто выходит как‑то странно. Лариса с Игорем отдыхают, а платим за всё мы. Может, стоит хотя бы намекнуть? Не сегодня, так завтра. Пусть переведут половину или хотя бы за билеты. Сумма ведь немаленькая, а у меня из‑за этой поездки встреча чуть не сорвалась.
— То есть ты предлагаешь в годовщину свадьбы позвонить моей родной сестре и попросить деньги? — её голос стал густым, тяжёлым, словно налился свинцом. — Ты серьёзно?
— Я не собираюсь портить им праздник. Просто считаю, что это нормально — разделить расходы. Мы же не благотворительный фонд.
Она резко повернулась к нему.
— Ты мне это говоришь? Мне? Которая ютилась с тобой в однокомнатной квартире, пока ты пытался поставить на ноги своё дело? Которая ухаживала за твоими родителями, когда они слегли? Которая…
Тарас прикрыл глаза. Этот перечень заслуг он слышал не впервые — обычно тогда, когда аргументы заканчивались.
— Причём здесь прошлое? — он невольно повысил голос, но тут же посмотрел на спящих детей и перешёл на шёпот. — Речь о другом. О простом уважении. Я что, просто ходячий кошелёк?
— Ты отец моих детей! — отрезала Оксана. — И если я решила взять племянников, значит, так было нужно. А если ты считаешь каждую гривну, потраченную на семью, то я даже не знаю, как тебя назвать.
— Да не о нас речь! — внутри у него вспыхнуло знакомое раздражение, старое, выжженное до бела. — Я никогда не экономил на вас. Но Лариса с Игорем — это отдельная семья. У них есть работа, зарплата. Почему именно мы должны оплачивать их отдых?
— Потому что мы все — одна семья, — холодно сказала Оксана, будто ставя точку. — Тему закрыли. Никому я звонить не буду.
После этих слов в салоне повисла тяжёлая пауза. Машина ровно гудела, наматывая километры трассы. До Сум оставалось меньше получаса.
Тарас судорожно прокручивал в голове цифры. Пятнадцать тысяч сейчас были для него не просто суммой. Это сорванный график, перенесённая встреча, бессонный вечер с отчётами. Он представил, как вместо подписания выгодного контракта будет сидеть за ноутбуком и перекраивать накладные. А Игорь, скорее всего, в это время поднимает бокал и заказывает себе стейк.
— Оксана, — снова начал он, но уже без прежней мягкости. — Я не прислуга и не дойная корова. Я много работаю, и мой труд чего‑то стоит. Если тебе важно выглядеть заботливой сестрой — будь. Но тогда давай честно: распоряжайся своими деньгами. А своих доходов у тебя сейчас нет, ты в декрете. Значит, ты тратишь мои. И я имею право решать.
Он понимал, что бьёт по больному. Отсутствие собственного заработка всегда было для неё чувствительной темой, и в тот момент он осознанно переступил черту, за которой разговор уже не мог остаться спокойным.
