…со своими распорядками, заботами и планами на следующий день.
Олег уже больше года пытался запустить собственную мастерскую по ремонту бытовой техники — просчитывал расходы, искал помещение, спорил с поставщиками. У Оксаны тоже была работа: она обслуживала медицинское оборудование сразу в трёх городских поликлиниках и одной частной клинике. График у неё постоянно менялся, доход нельзя было назвать высоким, зато он приходил без задержек. Ничего особенного — просто нормальная, устоявшаяся жизнь.
И в эту размеренность, будто булыжник в витрину, ворвался Тарас Калинин со своей странной «отчётностью».
Она написала ему утром — не под влиянием эмоций, а спокойно и взвешенно, пока на кухне настаивался чай.
«Тарас, я внимательно прочитала твои сообщения и тот файл. Мы не виделись двадцать лет и даже в школе почти не общались. Я не понимаю, о какой компенсации ты говоришь. Прошу больше мне не писать».
Ответ прилетел почти сразу.
«Ты всё прекрасно понимаешь. Просто не хочешь признать, что я прав. Я потратил на тебя два года своей жизни. Два года — это эмоции, время, мысли. Ты считаешь, это ничего не стоит?»
Оксана перечитала сообщение несколько раз, словно надеялась, что между строк обнаружится шутка.
Он и правда воспринимал собственные чувства как инвестицию. Будто она взяла их в долг и теперь обязана вернуть с процентами.
Она набрала ещё одно сообщение: «Твои чувства — это твоя зона ответственности. Я не просила тебя в меня влюбляться. Более того, я даже не знала об этом».
Отправила. И тут же внесла его в чёрный список.
Две недели прошли тихо. Странная история постепенно отодвинулась на задний план. Работа, дом, проверка контрольных у сына, разговоры с банком о возможном рефинансировании ипотеки — всё снова заняло привычные места.
Но Тарас нашёл другой способ.
В тот день Оксана была в поликлинике на улице Молодёжной, заканчивала настройку нового аппарата. Телефон завибрировал — незнакомый номер. Она отклонила вызов, решив, что это реклама. Через несколько секунд — снова. И ещё раз. И ещё.
— Алло, — сказала она раздражённо, прижимая трубку плечом и не отрывая взгляда от тёмного экрана монитора.
— Привет. Это Тарас.
Она словно оцепенела. Голос оказался чужим — низким, немного хриплым, будто человек долго молчал, прежде чем заговорить.
— Откуда у тебя мой номер?
— Это не важно. Ты заблокировала меня везде. Так нечестно, Оксана. Я пятнадцать лет тебя искал. Перерыл все соцсети, выходил на твоих знакомых, по крупицам собирал информацию. Ты даже не представляешь, сколько сил я вложил.
В пустом кабинете стояла тишина. Оксана смотрела на отражение в чёрном экране и чувствовала, как внутри поднимается липкий холод. Это был не страх — скорее растерянность.
— Я не хочу продолжать разговор. Пожалуйста, больше не звони.
— Дай договорить, — его голос ускорился, стал громче. — Я не псих, как ты, наверное, думаешь. Я просто фиксировал. Понимаешь? Учёт того, что вложил в тебя. А ты ничего не вернула. Это несправедливо. В бизнесе за такое штрафуют.
— Мы не в бизнесе.
— Любые отношения — это обмен. Ты что-то отдаёшь — получаешь в ответ. Я отдавал тебе время, чувства, нервы. А ты? Ноль. Прошло двадцать лет, а долг никуда не делся.
Оксана закрыла глаза. В памяти всплыл школьный коридор: серый линолеум с крапинками, шум перемены, витрина с булочками. Она бежит с подругами, смеётся, а где-то сбоку — у окна — стоит тёмная фигура. Кто-то смотрит. Но она не оборачивается. Потому что ей всё равно.
Теперь, спустя два десятилетия, та фигура обрела голос. И требовала расчёта.
— Я заканчиваю разговор, — сказала она твёрдо.
— Если отключишься, я напишу твоему мужу. И начальству. Я знаю, где ты работаешь. Знаю, куда ходит твой сын.
Пальцы мгновенно похолодели.
— Что ты сказал?
— Я изучил твою жизнь. У тебя всё хорошо: семья, работа. Ты получила то, чего хотела. А у меня — пустота. Я не могу построить нормальные отношения, потому что ты что-то во мне сломала. Должна понимать последствия.
Она медленно опустилась на стул.
— Чего ты добиваешься?
— Признай, что я был для тебя значим. Что я существовал. Ты не имела права меня игнорировать. И ещё — заплати. Триста сорок семь тысяч гривен. Либо можем встретиться. Сходим в кафе, поговорим. Дашь мне шанс — уже взрослая, осознанная. И тогда, возможно, я спишу долг.
Она слушала и не верила. Он предлагал свидание как способ «закрыть задолженность».
— Это ненормально, — произнесла она тихо.
— Я люблю тебя. Уже двадцать лет. Разве я не заслужил хоть чего-то?
Оксана оборвала звонок.
Руки дрожали так, что она с трудом попала по экрану. В коридоре с грохотом прокатилась каталка, хлопнула дверь, раздался женский голос: «Валентиина Сергеевна, вас ждут на флюорографию».
Обычный рабочий день продолжался за стеной. А здесь, в кабинете, сидела Оксана Косарева, тридцати семи лет, инженер по медоборудованию, мать девятиклассника, и пыталась осмыслить, как её спокойная жизнь вдруг оказалась под микроскопом чужого человека.
Вечером она всё рассказала Олегу.
На этот раз он действительно отвлёкся от чертежей.
— Он звонил на рабочий? Откуда у него номер? — спросил он, нахмурившись.
— Не знаю. Понятия не имею.
— Он угрожал?
Оксана замешкалась. Ей не хотелось повторять слова о сыне. Казалось, стоит произнести их вслух — и они станут реальнее.
— Он сказал,
