Олег уверял, что будет пополнять счёт на такую же сумму, как и я.
Я открыла банковское приложение просто из любопытства — хотела прикинуть, сколько уже накопилось на отпуск. Цифра на экране заставила меня нахмуриться: 11 312 гривен. Не больше.
Я перечитала ещё раз. Потом пересчитала в уме: апрель — десять тысяч, май — десять, июнь — десять, июль — ещё десять. Уже сорок. И плюс около восьми тысяч, которые оставались с марта. Должно быть минимум сорок восемь. А по факту — одиннадцать.
Я набрала Олега прямо с работы.
— Олег, объясни, куда делись деньги с общего счёта?
В трубке повисла пауза. Слишком долгая. Я даже услышала, как он перехватил телефон другой рукой.
— Оксан… Иван попросил занять. У него там проблемы.
Иван — его старший брат. Жил в Харькове. То работал, то увольнялся, то снова находил подработку. «Проблемы» у него случались регулярно, как по расписанию.
— Сколько ты ему дал?
— Пятьдесят.
Пятьдесят тысяч гривен. У меня в ладони вспотел телефон.
— Это уже четвёртый раз, Олег. За три года. Сначала сорок тысяч. Потом сорок пять. Потом пятьдесят. Ни копейки назад. Ни разу.
— Он отдаст, — тихо ответил он.
— Когда? Первый перевод был три года назад. Ты хоть раз напомнил ему о долге?
— Неловко как-то… Это же брат.
— А мне неловко, что отпуск, на который я четыре месяца откладывала деньги, внезапно «поехал» в Харьков? Мне удобно?
— Он обещал вернуть.
— Он должен нам уже сто восемьдесят пять тысяч, — отчётливо произнесла я. — Сто восемьдесят пять. И ни разу даже спасибо не сказал. Ни звонка, ни сообщения. Даже открытки к Новому году.
— Оксан, это родной человек. Не чужой.
Я молча отключилась. Минуту сидела, глядя в стол. Потом открыла контакты и позвонила Юлии — жене Ивана.
— Юля, скажи, Иван брал у Олега деньги?
— Какие деньги? — искренне удивилась она.
— Пятьдесят тысяч. Недавно.
— Впервые слышу. Мы в субботу у свекрови были, он бы сказал. Да и зачем? У него сейчас нормальная зарплата, он на вахту устроился.
Я поблагодарила и положила трубку.
На вахте. С нормальным доходом. И ничего не просил.
Значит, Олег солгал. Деньги ушли не Ивану. Или ушли, но вовсе не на «сложную ситуацию». А может, и не ему вовсе.
Я снова открыла выписку. Перевод был отправлен на незнакомый номер карты. Я точно знала реквизиты Ивана — сама переводила ему тысячу гривен на день рождения в прошлом году. Это была другая карта. Другой получатель.
Вечером я всё равно приготовила ужин. Накрыла на стол. Олег пришёл уставший, сел, потянулся за хлебом. Лицо спокойное, будто у человека, которому скрывать нечего.
— В субботу семейного ужина не будет, — сказала я ровно.
Он поднял взгляд.
— Почему?
— Нечем угощать. Бюджет закончился. Пятьдесят тысяч ушли Ивану. Пусть теперь он привезёт продуктов на эту сумму. Раз у него хорошая зарплата на вахте.
Олег заметно побледнел. Едва уловимо, но я увидела. Он медленно положил хлеб обратно, вытер ладони салфеткой.
— Ты звонила Юле?
— Да.
— Зачем ты вообще вмешиваешься?
— Потому что сто восемьдесят пять тысяч — это не мелочь. Я работаю по двенадцать часов в смену, четырнадцать лет без больничных. Ни одного. А ты за пару звонков раздаёшь то, что я копила месяцами.
— Это семейный вопрос. И не нужно меня проверять.
— Семейный — это когда решения принимают двое. А не когда один тайком распоряжается деньгами и врёт. Карта, на которую ты отправил пятьдесят тысяч, не принадлежит Ивану.
Он замер.
— Что ты хочешь сказать?
— Я знаю номер его карты. Это не он.
Олег резко встал и ушёл в комнату. Дверь закрыл плотно. Я убрала его тарелку в холодильник — ужин так и остался нетронутым.
Ночью меня разбудил тихий двойной сигнал. Уведомление. Его телефон лежал на тумбочке, подключённый к зарядке. Экран уже погас, но я успела заметить значок мессенджера и начало сообщения. Женское имя. Ни мама, ни Юлия.
Я отвернулась к стене. Сердце билось так громко, что казалось — дрожит подушка.
Через три дня Олег собирался на работу и в спешке оставил телефон на кухонном столе. Рядом с кружкой, в которой остывал недопитый чай.
Я сидела напротив и смотрела на него двенадцать минут. Код я знала — он не менялся годами: год рождения его матери, пятьдесят второй. Я перемыла посуду, вытерла столешницу, протёрла плиту. А телефон всё лежал.
Я понимала, что могу открыть его прямо сейчас. И одновременно боялась это сделать.
Но перед глазами стояла строчка из выписки — перевод на неизвестную карту. Пятьдесят тысяч. Не Ивану.
От
