Собрание проходило в просторном зале на втором этаже. Собралось около восьмидесяти человек. За годы работы я успела пересечься со многими — за шесть лет в компании приходилось взаимодействовать и с цехами, и с инженерами, и с коммерческим направлением. Часть сотрудников я знала хорошо, другие лица были для меня новыми.
Ренников выступил без лишних слов. Кратко сообщил о кадровом решении, обозначил дату моего вступления в должность, отдельно поблагодарил прежнего руководителя за проделанную работу. Когда он закончил, в зале раздались аплодисменты — не формальные, а искренние, с теплом.
Я поднялась. Долго говорить не стала. Отметила, что компания крепкая, команда профессиональная, а впереди немало задач. И это не повод для тревоги, а естественное развитие. Вновь зазвучали хлопки — уверенные, поддерживающие.
Когда люди начали расходиться, ко мне подошёл Дмитро Семёнович из производственного блока. Мы были знакомы давно — ещё с моих первых месяцев в «Свароге».
— Оксана Васильевна, скажу прямо: рад вашему назначению. Вы из наших. Производство знаете изнутри.
— Благодарю, Дмитро Семёнович.
Он чуть понизил голос:
— Поговаривали, что на собеседовании возник какой-то момент?
— Ничего серьёзного, — ответила я спокойно.
Он понимающе кивнул и не стал развивать тему. Умел вовремя остановиться.
Юлия дождалась, пока коридор опустеет. Я застёгивала пальто у вешалки, когда она подошла. Держалась на расстоянии — не слишком близко, но и не отстранённо.
— Оксана Васильевна.
Я повернулась к ней.
— Хотела сказать лично. То, что я позволила себе на собеседовании… это было неправильно. Я осознаю, что простые слова не стирают сказанного. И говорю это не потому, что вы теперь директор. Я обдумывала всё ещё до пятницы.
Она говорила ровно, однако пальцы её были сцеплены в напряжённый замок.
Я выдержала паузу.
— Верю вам.
— Больше ничего не хотела добавлять.
— Юлия, — я взяла сумку. — Вы сильный специалист. Ваша система отбора кандидатов выстроена грамотно, я это видела. Но иногда одно неосторожное слово может обойтись слишком дорого. Особенно если его произносят вслух.
— Понимаю.
— Тогда до понедельника.
Она слегка кивнула, и мы разошлись.
К обеду дождь прекратился. Я не спеша дошла до парковки, позволив себе несколько минут тишины. Мысли уже были о начале недели. Логично стартовать с производственного совещания. Затем — встреча с коммерческим отделом: там давно завис вопрос по крупному контракту на сто восемьдесят миллионов гривен. Этим проектом я занималась ещё в должности заместителя, знала детали до мелочей.
Первое распоряжение в понедельник — попросить Ларису поставить совещание на девять утра. Не позже. День должен начинаться с чёткого темпа.
После — вернусь к производственному плану, который набросала на прошлой неделе. Доработаю, уточню цифры и представлю Ренникову до конца месяца.
Двадцать восемь лет — это не обуза и не повод сомневаться. Это основа, на которой стоишь твёрдо. Юлия пока смотрит на возраст иначе. Со временем поймёт.
Я открыла машину, положила сумку на пассажирское сиденье. Достала телефон и написала Софии: «Всё подтвердили официально. Вечером расскажу».
Ответ пришёл почти сразу — одно слово и несколько восклицательных знаков. Я улыбнулась и убрала телефон.
Двигатель завёлся мягко. Я включила радио — негромко, просто чтобы в салоне звучала музыка.
Старомодная.
Пусть так. Иногда именно вещи, которые называют старомодными, оказываются самыми прочными и надёжными.
