Юлия чуть подалась вперёд и произнесла уже без официальной интонации:
— Оксана Васильевна, скажу откровенно. Я уважаю и своё время, и ваше, поэтому буду прямой. Сегодня генеральный директор — это не только управленец. Это витрина компании. Человек, который постоянно на виду: конференции, стратегические сессии, публичные дискуссии, встречи с инвесторами. Совет директоров вправе рассматривать разные варианты, разумеется. Но если говорить с позиции HR, ваш профессиональный бэкграунд не совпадает с тем образом, который сейчас ожидает рынок.
— И какой же образ, по-вашему, считается актуальным? — спокойно уточнила я.
Юлия на мгновение замолчала. Дверь в её кабинет оставалась приоткрытой, и в проёме мелькала чья-то тень.
— Молодой, энергичный, публичный, — произнесла она уже громче. — Без обид, но кандидатура в традиционном стиле — это не тот формат, который нужен компании на данном этапе. Честно говоря… это даже звучит несерьёзно.
Из коридора донёсся приглушённый смешок.
Я не повернула головы. Продолжала смотреть прямо на неё.
— Вы закончили? — спросила я ровным тоном.
— Оксана Васильевна, прошу, не воспринимайте это лично. Я говорю как специалист.
— Я ничего не воспринимаю лично, — ответила я. — Я просто слушаю.
В этот момент телефон в моей сумке снова ожил — на этот раз не короткой вибрацией сообщения, а настойчивым длинным сигналом вызова.
— Прошу прощения, мне нужно ответить, — сказала я.
Юлия заметно удивилась.
Я взглянула на экран. Ренников.
— Тарас Игоревич, добрый день, — произнесла я, приняв звонок.
— Оксана Васильевна! — его голос звучал уверенно и бодро. — Вы сейчас у нас на встрече?
— Да, нахожусь в офисе.
— Прекрасно. Звоню лично, потому что совет только что завершил финальное голосование. Решение принято единогласно. В пятницу на общем собрании мы официально объявим о вашем назначении. Хотел, чтобы вы узнали об этом не из протокола, а напрямую от меня. Как вы себя чувствуете?
— Благодарю, всё в порядке, Тарас Игоревич. Спасибо за доверие.
— Тогда до пятницы.
Я завершила разговор и убрала телефон.
Юлия смотрела на меня уже иначе — без прежней уверенности.
— Это был… — начала она осторожно.
— Ренников. Председатель совета акционеров, — пояснила я.
В кабинете воцарилась тишина. Даже за дверью стало тихо.
Я не торопилась. Спокойно открыла сумку и достала тонкую папку, которую прихватила с собой на случай любых сценариев. Положила её на стол между нами.
— Здесь отчёты по результатам моей работы за последние шесть лет: финансовые показатели, рост контрактной базы, оптимизация производственных процессов, кадровые решения. Если службе персонала потребуется ознакомиться — материалы в полном объёме. Если нет — это уже не принципиально.
Юлия не сразу отреагировала. Она смотрела на папку так, будто та изменила плотность воздуха в комнате.
— Оксана Васильевна… я не знала, что решение уже утверждено, — произнесла она тихо.
— Понимаю.
— То, что я сказала… это было непрофессионально. Я позволила себе лишнее.
— Да, — спокойно подтвердила я. — Позволили.
Она опустила взгляд.
— Простите меня.
Я смотрела на неё без раздражения. Передо мной была не карьеристка и не интриганка — просто молодая женщина, которая поспешила с выводами и только что осознала это.
— Юлия, я не держу обиды, — сказала я мягко. — Но запомните одну вещь. Когда вы говорите кандидату «это несерьёзно» — да ещё при открытой двери — вы демонстрируете не экспертную оценку. Вы показываете предвзятость. А это разные категории.
Она кивнула, не поднимая глаз.
— На этом всё, — добавила я. — Увидимся в пятницу.
Я поднялась, взяла сумку. Папку оставила на столе — пусть останется как напоминание о содержании, а не об оболочке — и направилась к двери.
