Он упорно продолжал настаивать на своем, категорически отвергая любую помощь.
Он мог бы переступить через мешок с мусором, но ни за что не соглашался его вынести.
Ссоры и напряжённость в доме достигли предела.
Тамара брала на себя и работу, и домашние заботы, и воспитание детей, при этом спала всего по четыре часа.
Алексей не привык, что ему не подчиняются. Приказы, которые раньше выполнялись без вопросов, теперь оставались без ответа.
В одно из пятничных утра Тамара даже осмелилась попросить его самостоятельно погладить свою рубашку.
Это стало для него последней каплей.
Когда Тамара, аккуратная и накрашенная, с сумкой в руках направлялась к выходу, Алексей встал в дверном проеме, угрожающе преградив ей путь своим телом. — Слушай, Тамара, — прошипел он. — Мое терпение на исходе.
Твоя работа — это эгоистичная прихоть!
Твое место — на кухне, рядом с детьми и плитой!
Я даю тебе последний шанс.
Если ты переступишь этот порог и пойдешь в офис — сегодня вечером домой можешь не возвращаться!
Я тебя предупредил.
Он ожидал, что она испугается.
Ждал, что она расплачется, бросит сумку, снимет туфли и покорно отправится на кухню варить ему борщ, осознав свою ничтожность и зависимость.
Но Тамара не тронулась страхом.
И уж тем более не расплакалась.
Она совершенно спокойно посмотрела ему прямо в глаза и сказала: — Мне есть куда пойти, Алексей.
Я не бытовой прибор, чтобы молча стоять там, где тебе удобно!
Мне нужен муж и равноправный партнер, а не высокомерный тиран.
Дай мне пройти!
Эти слова застали Алексея врасплох.
