Сайт для Вас! — Вы уверены, что не ошиблись адресом, Тамара Сергеевна? — Екатерина стояла у дверей, сжимая ключ в руке так, словно могла им открыть не только замочную скважину, но и чью-то совесть.
Свекровь медленно повернула голову от телевизора.
На ней был домашний халат, тапки с помпонами украшали ноги, а на столе стояла миска с супом и нарезанный хлеб, словно она здесь не гостья, а хозяйка с пожизненной пропиской. — А что ты здесь делаешь? — Тамара Сергеевна нахмурилась. — Я же отдыхала.
Сериал шел, важный момент. — Отдыхала… в моей квартире. — Екатерина произнесла это спокойно, хотя внутри у неё уже бурлило так, что если бы на кухне стоял чайник, он бы засвистел от стыда. — В нашей, — поправила свекровь, подняв палец. — И вообще, не кричи.
Дом приличный, соседи услышат.
Екатерина сделала шаг внутрь и огляделась.
В прихожей появилась тумбочка, которой вчера еще не было.
На вешалке висели чужие куртки.
На полке — связка ключей с брелоком «Одесса 2014», словно это был пропуск на территорию. — Вы переехали? — Екатерина посмотрела на Тамару Сергеевну так, будто она только что призналась, что решила «временно» забрать у них воздух. — Что в этом такого? — свекровь пожала плечами. — Алексей сказал: «Мам, приезжай, располагайся».
Я и расположилась.
По-человечески.
Без шоу. — Без шоу?! — Екатерина коротко и злобно рассмеялась. — Вы тут уже цирк устроили.
Где мой муж? — На работе.
А ты сама понять не можешь? — Тамара Сергеевна наклонилась ближе. — Молодая, должна понимать.
Мне негде жить. — А нам где, интересно? — Екатерина прошла в комнату и увидела на диване плед с цветочным узором, рядом аккуратно сложенные газеты и пакет из «Пятерочки».
На стене, где раньше висели их фотографии, уже висела фотография Тамары Сергеевны на фоне моря — с видом, будто море принадлежит ей по праву. — Вам-то что? — свекровь фыркнула. — Вы вдвоём, здоровые, делайте, что хотите.
А я одна. — Вы одна? — Екатерина приблизилась. — Кто продал вашу комнату?
Кто «по уму» отдал деньги «родне» в долг, а потом решил пожить у нас?
Это тоже мы?
Тамара Сергеевна резко поставила миску на стол. — Я вообще не обязана тебе отчитываться!
Ты для меня никто! — А квартира для меня — кто? — Екатерина кивнула на стены. — Сказка?
Декорация? «Поживёшь — привыкнешь»?
Свекровь поднялась с дивана, сжала губы. — Я мать.
Я Алексея вырастила.
Я имею право!
Ты же понимаешь, он меня не выбросит. — Так значит, вы решили выбросить меня.
Отличный ход. — Екатерина достала телефон. — Сейчас позвоню Алексею.
Пусть сам объяснит, почему в нашей квартире живёт его мама в халате, как королева района. — Звони, — свекровь дернула плечом. — Только без истерик.
Ты всегда любила драму.
Екатерина набрала номер.
Гудки тянулись, как резинка от трусов: вроде держится, но вот-вот порвется. — Да? — голос Алексея звучал осторожно, как будто он уже предчувствовал, что сейчас его будут упрекать. — Костя.
Ты где? — Екатерина старалась говорить спокойно.
Но получалось плохо. — На работе… Кать, что случилось? — Случилось то, что твоя мама живёт в нашей квартире.
И ведёт себя так, будто это нормально.
Приезжай.
Срочно.
Пауза. — Катя, ну… — он сглотнул. — Давай без скандалов.
— Я уже спокойна.
Очень спокойна.
Приезжай. — Хорошо.
Я… сейчас.
Екатерина сбросила вызов и повернулась к свекрови. — Вы понимаете, что это совсем не смешно? — А кто смеётся? — Тамара Сергеевна скривилась. — Было бы смешно, если бы вы квартиру купили и сразу туда переехали.
А вы две недели тянули время. — Вот! — Екатерина ткнула пальцем в воздух. — Значит, он тянул, потому что вы уже тут? — Он переживал, — свекровь сказала это так, будто Алексей — бедный кролик, а Екатерина — строгая учительница с дневником. — Он не хотел, чтобы ты нервничала. — Ага.
Поэтому решил меня обмануть.
Логика железная.
Тамара Сергеевна поправила халат и пошла в спальню. — Обувь сними.
Ламинат новый.
Я тут убиралась, между прочим.
Екатерина открыла рот, но сразу закрыла.
Потом сняла обувь, потому что понимала: если сейчас начнёт спорить про ламинат, у неё сорвёт крышу, и она начнёт кричать так, что домофон услышит.
Она прошла в спальню — и там её добило.
Вместо их новой кровати стояла какая-то старая, с высоким изголовьем «как в санатории».
У стены — комод с облезлой ручкой.
