Ольга ощущала, будто её голова вот-вот лопнет.
Градусник безжалостно демонстрировал почти 39 градусов.
Сильная ангина валяла с ног, а горло болело так сильно, что даже вода вызывала мучительную боль при глотании.
В свои 35 лет она и так чувствовала себя совершенно вымотанной: ни нормальной личной жизни, ни сбережений — вся её молодость ушла на бесконечное выполнение капризов матери.
Однако сегодня причина боли крылась не в болезни и не в усталости.
Её тревожило официальное письмо из банка с пугающей красной печатью «Досудебное взыскание».
Конверт принесла мать, заглянувшая в гости.
Банк требовал погасить кредит в срок до 30 дней.
Сумма, выделенная жирным шрифтом, заставила Ольгу побледнеть, несмотря на жар: полтора миллиона гривен.
В голове женщины быстро мелькали мысли: какие полтора миллиона?
Когда мать успела их взять и на что?
Как банк мог одобрить такой крупный кредит?
Неужели под залог квартиры?
В этот момент в комнату, лёгкой походкой, вошла мать — Тамара.
В свои 60 лет она искренне считала себя настоящей «роковой женщиной».
И, надо признать, выглядела заметно моложе своих лет.
Пенсионерка находилась в классическом состоянии «седина в бороду, бес в ребро».
Самоуверенная и эгоистичная, она была абсолютно убеждена, что единственная дочь обязана её обеспечивать.
В тот день на ней было новое облегающее бордовое платье, свежая укладка, а в воздухе витал насыщенный аромат французских духов.
Она поправляла перед зеркалом массивные серьги, явно готовясь к выходу. — Мам… — хрипло, с большим трудом выдавливая слова, позвала Ольга.
Она дрожащей рукой подняла письмо. — Мама, что это?
Какие полтора миллиона?
Когда и зачем ты их взяла?
Тамара равнодушно пробежалась взглядом по листу, скривила накрашенные губы и махнула рукой, словно отгоняя надоедливую муху: — Ой, да ладно тебе, взяла и взяла!
Что это — трагедия?
Сергею срочно нужны были деньги для бизнеса, у него там горящие поставки.
Банк дал кредит под залог квартиры.
Почему ты на меня смотришь, будто я на допросе? — Полтора миллиона, мам?! — голос Ольги срывался в кашель. — Ты в своем уме?
Чем собираешься платить?! — Оля, не драматизируй, — снисходительно похлопала Тамара дочь по плечу. — Ты же хотя бы минимальный платёж внесёшь, правда?
Ты у нас начальник отдела, получаешь хорошо.
А Сергей скоро вернет всё с процентами!
Ну ладно, я побежала, он меня в ресторане ждёт.
Выпей терафлю!
Она повернулась и уже сделала шаг к коридору, как вдруг услышала за спиной: — Постой.
Голос Ольги был тихим и хриплым из-за ангины, но в нём прозвучало нечто, что заставило Тамару замереть. — Ну что ещё?
Оля, я правда опаздываю, столик уже заказан! — с лёгким раздражением обернулась мать.
Ольга с трудом села на диван.
Её тряс озноб, но взгляд оставался ледяным. — Я не собираюсь вносить ни минимальный платёж, ни какой-либо другой, — строго сказала Ольга. — Я на больничном, премию урежут.
У меня просто нет таких денег. — Ой, так распечатай свою заначку! — всплеснула руками Тамара. — Ты же копишь на машину, я знаю!
Возьми оттуда, потом вернёшь.
Родной матери жалко? — Мне самой жалко, — сжала красное письмо в кулаке Ольга так, что побелели костяшки. — Больше не дам ни копейки.
Ни на твои платья, ни на твоего альфонса. — Как ты смеешь так говорить о нём?! — вспыхнула Тамара, зацепившись руками за бока. — Сергей бизнесмен, у него временные трудности! — Сергей — паразит, который вытягивает из тебя деньги.
А ты сваливаешь на меня свои долги, — отрезала дочь, глядя матери прямо в глаза. — Слушай меня внимательно.
Завтра утром я выставлю твою квартиру на продажу.
Погасим эти полтора миллиона, чтобы коллекторы не разрушили нам жизнь.
А на оставшиеся деньги после продажи я оформлю тебя в частный дом престарелых. — Что?!
