Дверь в квартиру оказалась незапертой, хотя я была уверена, что закрыла её на два замка.
В прихожей чувствовался густой, приторный запах корвалола, смешанный с ароматом чего-то крепкого и дорогого.
Странное сочетание.
Я тихо поставила сумку на пуфик.
Из кухни доносился голос Тамары Сергеевны.
Она не просто говорила — звучала, как диктор центрального телевидения: — В понедельник, ровно в десять утра.
Нотариус Коваленко, на Курортное.
Да, Ирина, всё под контролем.
Она подпишет, куда ей деваться с подводной лодки?
Я её знаю, она мягкая, как пластилин.
Пожалуется и подпишет.
Главное, что задаток у меня.
Всё, целую, охлаждай игристое!
Меня резко передернуло.
Не от страха, а от неприятного, липкого чувства, словно я наступила в грязь.
Речь шла о моей квартире.
Не о той «двушке», которую мы с Михаилом снимали, а о моей собственной «однушке» в центре, полученной в наследство от бабушки.
Я берегла её на будущее, учитывая, что мы с мужем уже начали планировать детей, а пока сдавалась, откладывая деньги.
Я сделала шаг на кухню.
Картина маслом: свекровь сидела во главе стола, перед ней стояла начатая бутылка из бара Михаила и нарезанный лимон.
Михаил, мой муж, находился напротив, обхватив голову руками.
Он выглядел так, словно его ведут на расправу, но он надеялся, что ему повезет. — О, Ольга! — Тамара Сергеевна даже не моргнула. — А мы тут празднуем.
Садись. — Что празднуем? — голос мой звучал хрипло. — Продажу моей квартиры?
Михаил дернулся, но не поднял глаз.
Свекровь же медленно сделала глоток из рюмки, поморщилась и закусила лимоном. — Не твоей, милочка, а нашей.
Семейной.
Михаил попал в беду.
Серьезную.
Неудачные инвестиции, скажем так.
Сумма нужна большая и срочно.
Твоя квартира как раз покроет все расходы.
Я перевела взгляд на мужа. — Инвестиции?
Михаил?
Он наконец поднял на меня красные, мутные глаза. — Поль, я хотел как лучше… Вложился в крипту, ребята посоветовали… Прогорел.
Там проценты накапливаются, коллекторы звонят… Мама сказала, что поможет разобраться. — И вы решили «разрулить» за мой счет? — я почувствовала, как пальцы сжались в кулак. — А меня не спросили? — А зачем тебя спрашивать? — фыркнула Тамара Сергеевна. — Ты бы истерику закатила.
А так — дело сделано.
