Я нашла покупателей среди своих знакомых.
Получила задаток — триста тысяч гривен.
Эти деньги уже передала людям Михаила, чтобы никто не тронул и не обидел его.
Обратного пути теперь нет.
Сделка назначена на понедельник.
Она говорила об этом так легко, будто обсуждала продажу старого дивана. — Я ничего продавать не собираюсь, — решительно заявила я. — Пусть Михаил подрабатывает на второй работе, распродает свою машину.
Моя квартира останется неприкосновенной.
Тамара Сергеевна поднялась.
Она была крупной женщиной и сейчас нависла надо мной всей своей тяжестью. — Ты не понимаешь, Ольга.
Задаток я уже отдала.
Если сделка сорвется, мне придется вернуть двойную сумму.
У меня таких денег нет.
У Михаила — и подавно.
Ты хочешь, чтобы твоему мужу испортили жизнь или он получил серьезные проблемы?
Или чтобы мать-пенсионерка оказалась на улице? — Это ваши проблемы, — выдохнула я, хотя ноги подкашивались. — Тогда так, — голос свекрови стал железным. — В понедельник ты берешь паспорт, документы на квартиру — я знаю, они в синей папке в шкафу, проверяла — и идешь к нотариусу.
Делаешь вид, что все хорошо, и подписываешь.
Иначе в этом городе тебе жить не дадут.
Я заслуженный педагог, у меня связи повсюду.
Живьем съем.
Она допила рюмку, взяла сумочку и вышла, не поздоровавшись.
В коридоре раздался хлопок двери.
Михаил сидел молча. — Ты позволил ей копаться в моих вещах? — тихо спросила я. — Поль, пойми… Мне действительно страшно.
Там серьезные люди. — А меня ты не боишься потерять?
Он промолчал.
И в этот момент я поняла: мужа у меня больше нет.
Есть только испуганный мальчик, спрятавшийся за мамину юбку, готовый сдать меня, чтобы спастись.
Выходные пролетели в состоянии оцепенения.
Я чувствовала себя плохо, тошнило — либо от нервного напряжения, либо из-за моего «интересного положения», о котором я узнала всего неделю назад и собиралась сделать сюрприз Михаилу.
Теперь все это казалось жестокой насмешкой судьбы.
Михаил старался расположить меня к себе, ходил за мной, жаловался на «последний шанс» и «семью».
Я молчала.
Я просто смотрела на него и видела пустоту.
В воскресенье вечером я позвонила своему юристу — старому знакомому моей мамы.
Консультация заняла десять минут.
План был готов.
Утро понедельника было пасмурным и дождливым. Мы с Михаилом ехали в такси молча.
