Рука казалась тяжёлой и совершенно лишней. — А кем же я для тебя, Игорь?
Я — мать твоего сына.
Я — тот человек, который оплатил восемьдесят процентов стоимости этого пола, по которому ты сейчас ходишь. — Опять ты за своё! — Его голос сразу стал резким. — Начала считать деньги?
Это низко, Оксана.
Мы семья. — Семья — это когда на ноутбук сыну денег нет, а на кольцо шестнадцатого с половиной размера — хватает?
Я протянула ему чек.
Игорь застыл.
В полумраке прихожей было заметно, как он быстро моргнул. — Это… это подарок.
Тебе на день рождения хотел сделать.
Купил заранее. — Мой день рождения был в январе, Игорь.
Сейчас уже март.
И размер не мой.
В кухне воцарилась тишина.
Наталья Ивановна, обладая острым слухом, явно притаилась за дверью.
Я взглянула на часы, висящие на стене.
Прошло ровно одиннадцать минут с тех пор, как моя тарелка с громким звоном полетела в раковину.
Одиннадцать минут, за которые я окончательно решила: я больше не стану «играть» в этот спектакль.
Я взяла сумку, достала из неё свидетельство о собственности и соглашение, подготовленное моим адвокатом вчера. — Игорь, — произнесла я тихо, но достаточно уверенно, чтобы он отступил. — Позови маму.
И Татьяну.
И соседей.
Раз уж мы начали этот вечер при свидетелях, при них и закончим.
Мы вернулись на кухню.
Гости сидели неподвижно, словно манекены в витрине магазина на Верхнем рынке.
Наталья Ивановна уже наливала себе компот и теперь медленно мешала его ложкой, глядя на меня с тем выражением лица, с которым обычно смотрят на неприятное недоразумение. — Ну и что это за спектакль, Оксана? — не поднимая головы, спросила она. — Игорь сказал, ты хочешь что-то объявить?
Надеюсь, это извинения за испорченный ужин.
Я подошла к столу и положила папку рядом с той самой масленкой с отколотым краем. — Это отчет о нашей семейной жизни, Наталья Ивановна.
Давайте проведём итоговое представление.
Я вытащила первый лист — выписку со счета. — Ровно три года назад я продала квартиру бабушки в Прилуках.
Деньги — двенадцать миллионов четыреста тысяч — были направлены на покупку этой квартиры.
Это мои личные средства, полученные по наследству.
Согласно статье тридцать шесть Семейного кодекса, это имущество не считается совместно нажитым.
Свекровь замерла.
Ложка звякнула о край стакана.
Она побледнела — не сразу, а пятнами, начиная с шеи и переходя к щекам. — Игорь… что она говорит? — прошипела она. — Ведь квартира ваша… общая… Ты же говорил, что брали ипотеку!
Игорь молчал, уставившись на ворс скатерти. — Мы брали ипотеку только на остаток — двадцать процентов стоимости, — я показала второй документ. — Которую я закрыла своими премиями за прошлый год.
Плюс материнский капитал.
Андрею там положена доля, я уже всё оформила через нотариуса.
А вот твоя доля, Игорь, — это ровно три квадратных метра в коридоре.
Прямо под вешалкой поместишься. — Ты не смеешь, — Игорь поднял глаза. — Я здесь прописан.
Я отец твоего ребёнка. — А прописка не даёт права собственности, Игорь.
Адвокат уже подготовил иск о разделе долей.
И да, я знаю про кольцо.
И про Ирину из отдела логистики тоже в курсе.
В кухне стало так тихо, что было слышно, как на улице, в частном секторе, соседская собака залаяла.
Татьяна, сестра Игоря, внезапно начала пристально рассматривать свои ногти.
Соседи переглянулись и без слов стали вставать. — Нам, наверное, пора… — пробормотал сосед Павел, пятясь к двери.
Когда дверь закрылась за гостями, Наталья Ивановна, наконец, взорвалась.
