— Андрей, объясни, пожалуйста, что за конверты разложены у меня на столе?
Марина замерла на пороге кухни, даже пальто снять не успела. В одной руке она держала рабочую сумку с бумагами, плечо после тяжёлого дня неприятно тянуло, а перед глазами всё ещё мелькали строчки из актов, которые она просматривала прямо в машине по дороге домой. Ей хотелось только одного: войти, переодеться, умыться и хотя бы минут тридцать побыть в полной тишине.
Но вместо тишины её встретил кухонный стол, заваленный плотными яркими конвертами.
Их было не два и не три. Там лежала целая стопка.
Рядом валялись листы с фамилиями, телефонами, заметками, сделанными красной ручкой, и аккуратными галочками напротив отдельных имён.
Андрей сидел у окна, уткнувшись в телефон. Он поднял голову не сразу, словно вопрос жены добрался до него с опозданием.
— Что? — отозвался он слишком ровным голосом. — А, это мама принесла.
— Я и сама понимаю, что не курьер доставил, — Марина медленно подошла ближе к столу. — Я спрашиваю: что это такое?
Андрей провёл пальцами по переносице и почему-то отвёл взгляд к холодильнику.
— Ну… приглашения.
Марина поставила сумку на стул. Не уронила, не бросила раздражённо, а именно поставила — осторожно и точно. Будто одно лишнее резкое движение могло окончательно сорвать с неё последние остатки самообладания.
— Приглашения куда?
Из комнаты тут же донёсся голос Ирины Викторовны:
— Светочка, я тебе говорю, столько мясной нарезки ни к чему. Сейчас люди другие, все стараются выбирать что-нибудь полегче. Да-да, салаты, рыба, рулетики, закуски. И горячее обязательно. Адрес я всем написала, не волнуйся.
Марина повернула голову в сторону коридора.
Андрей снова опустил глаза в экран.
— Андрей, — произнесла она уже тише, но в голосе появилась сталь. — На какой случай эти приглашения?
Он шумно выдохнул носом.
— У мамы скоро юбилей.
— Это мне известно, — Марина взяла верхний конверт из стопки. — Но я не понимаю другого: почему приглашения на юбилей твоей мамы находятся в моей квартире?
Она раскрыла конверт и достала оттуда карточку.
Бумага была плотная, дорогая на вид. Буквы — золотистые. На лицевой стороне красовалась веточка сирени и надпись: «Приглашаю на мой юбилей».
Марина быстро пробежала глазами по тексту.
Дата.
Время.
Адрес.
Её адрес.
Её квартира.
Та самая, купленная ею ещё задолго до брака. Та самая квартира, где каждая полка, каждый стул и каждая мелочь выбирались ею лично. Та самая квартира, куда Ирина Викторовна приехала якобы «на пару дней», а в итоге жила уже третью неделю, потому что у соседей сверху, по её словам, начался ремонт, и дома ей было «совершенно невозможно находиться».
Марина подняла глаза на мужа.
— Это розыгрыш?
Андрей неловко кашлянул.
— Мама хотела всё красиво устроить. Ей пятьдесят пять. Всё-таки серьёзная дата.
— Андрей, я не о возрасте спросила.
В кухню вошла Ирина Викторовна, всё ещё держа телефон у уха. На ней был домашний костюм Марининого цвета — тот самый, о котором утром свекровь сказала: «Ой, какая приятная ткань, дай-ка примерю». Судя по всему, примерка плавно переросла в полноценное ношение.
Ирина Викторовна улыбалась широко, довольно, почти торжественно.
— Светочка, я тебе потом наберу. Невестка пришла. Да-да, она у нас очень занятая, но ничего страшного, мы и сами со всем справимся. Целую.
Она завершила звонок и положила телефон прямо на стол, рядом со списком гостей.
— Мариночка, ты уже вернулась? Прекрасно! Я как раз собиралась предупредить, чтобы ты на субботу ничего не планировала. У нас будет большая подготовка. Нужно кое-что докупить, посуду пересмотреть, решить, где кого посадить.
Марина несколько секунд смотрела на неё без единого слова.
Ирина Викторовна это молчание, похоже, приняла за согласие и оживилась ещё больше.
— Я сперва думала заказать кафе, но потом решила: зачем? Там шум, цены бешеные, вокруг чужие люди, музыка обычно ужасная. А у вас квартира большая, светлая, подъезд приличный, лифт просторный. Родня давно интересовалась, как вы тут устроились. Вот и будет повод увидеть.
Марина медленно вложила карточку обратно в конверт.
— Ирина Викторовна, вы уже отправили эти приглашения?
— Разумеется. Почти всем, — спокойно ответила свекровь. — Осталось только Надежде Юрьевне лично передать, она по телефону плохо слышит. А так кто-то уже подтвердил, кто-то сказал, что подумает. Я список сделала, чтобы никого не забыть.
Марина посмотрела на листы.
Напротив фамилий стояли пометки: «с мужем», «с дочкой», «без детей», «подойдёт после работы», «надо встретить у метро», «рыбу не ест», «любит острое».
— Сколько гостей вы планируете? — спросила Марина.
— Пока двадцать четыре, — без тени смущения сказала Ирина Викторовна. — Но это не считая тех, кто ещё не дал окончательный ответ. Думаю, около тридцати выйдет. Может, немного больше.
Андрей поднял голову.
— Мам, я же говорил: не больше двадцати…
— Ой, Андрей, ну как можно не пригласить тётю Веру? Она обидится. А если зовём тётю Веру, значит, надо позвать и её сына. А он придёт с женой. А жена без дочери не поедет. Там всё одно за другое цепляется.
Марина опустилась на стул. Не потому, что ей стало дурно, а потому, что стоять перед этим списком было слишком странно. Она вдруг почувствовала себя не на собственной кухне, а в каком-то штабе, где уже разработали план захвата её территории и просто забыли поставить её в известность.
— То есть вы решили собрать в моей квартире тридцать человек, — произнесла она очень ровно. — Разослали приглашения. Обговорили меню. Составили список гостей. И ни разу не сочли нужным спросить меня?
Ирина Викторовна моргнула, потом усмехнулась.
— Мариночка, ну зачем ты сразу начинаешь? Мы же не посторонние люди. Это праздник матери твоего мужа.
Марина посмотрела на неё особенно внимательно.
— Вот эту фразу в моей квартире лучше не развивать.
Андрей заметно напрягся.
— Марин, не надо прямо с порога.
— Я уже не с порога, Андрей. Я дома. В своей квартире. А вот почему здесь лежат приглашения на праздник, к которому я не имею никакого отношения, — это действительно вопрос.
Ирина Викторовна сняла очки, протёрла их краем кофты и снова водрузила на нос.
— Праздник, к которому ты не имеешь отношения? Вот, значит, как ты заговорила. Моя дата для тебя теперь чужая?
— Ваш день рождения принадлежит вам. А квартира — мне.
— Да никто твою квартиру не отнимает.
— Со стороны это выглядит иначе.
Свекровь повернулась к сыну.
— Андрей, скажи ей хоть ты. Я не понимаю, почему из такой мелочи устраивается представление.
Андрей медленно положил телефон экраном вниз.
— Марин, мама просто хотела отметить красиво. Она никого не собиралась задевать.
— Можно не хотеть задеть и всё равно задеть, — ответила Марина. — Особенно когда моё жильё без моего разрешения превращают в банкетный зал.
Ирина Викторовна всплеснула руками.
— Да что случится с твоей квартирой? Люди придут, посидят, поедят, поздравят меня и разойдутся. Ты говоришь так, будто мы тут стены ломать собираемся.
Марина чуть склонила голову.
— Кто будет готовить?
— Часть закажем, часть сделаем сами.
— Кто именно — «сами»?
— Ну я, ты… может, Светлана поможет.
— Я ваш юбилей готовить не буду.
На кухне на секунду повисла такая тишина, что стало слышно, как гудит холодильник.
Андрей застыл с выражением лица, будто жена только что сказала что-то совершенно неприличное.
Ирина Викторовна коротко рассмеялась.
— Не будешь? Мариночка, ну не надо так. Ты хозяйка дома, тебе всё равно придётся встречать гостей.
— Я этих гостей не звала.
— Но люди уже получили открытки!
— Значит, им придётся получить ещё одно сообщение.
Улыбка с лица свекрови исчезла.
— Какое ещё сообщение?
— Что праздника по этому адресу не будет.
Андрей поднялся со стула.
— Марин, давай без резких решений. Всё уже разослано. Отменять неудобно.
Марина повернулась к нему.
— А договариваться об этом за моей спиной было удобно?
Он открыл рот, но ответ нашёл не сразу.
— Я не договаривался. Просто мама сказала, что хочет…
— А ты промолчал.
— Я не хотел ссоры.
Марина кивнула, будто наконец услышала самое важное.
— Ты не хотел ссориться с мамой, поэтому решил, что ссора со мной будет проще.
Андрей провёл ладонью по волосам.
— Ну зачем ты сразу всё так выворачиваешь? Можно же найти какой-то компромисс.
— Компромисс — это когда спрашивают заранее, до того как приглашения уходят людям. А когда мне кладут перед носом готовый список гостей, это уже не компромисс. Это уведомление.
Ирина Викторовна положила ладонь на стопку конвертов.
— Марина, я всё-таки прожила подольше тебя и кое-что понимаю. Иногда надо быть мягче. А ты слишком уж держишься за своё: квартира, стол, гостиная… Словно мы тебе враги какие-то.
— Нет, — Марина встала. — Враги хотя бы честно предупреждают, что собираются войти на чужую территорию.
Свекровь резко выпрямилась.
— Это ты сейчас к чему?
— К тому, что вы уже три недели живёте у меня под предлогом неудобств в собственной квартире. За это время вы переложили мою обувь в прихожей, заняли верхнюю полку в шкафу, начали распоряжаться доставкой продуктов и дважды впустили соседку без моего ведома.
