А теперь вы ещё и решили устроить здесь юбилей. Это уже не просто затянувшийся визит, Ирина Викторовна. Это попытка понять, до какой границы вам позволят дойти.
Андрей нахмурил лоб, будто Марина нарочно усложняла очевидное.
— Марин, зачем ты всё в одну кучу сваливаешь?
— Потому что это и есть одна куча, Андрей. Просто ты предпочитаешь делать вид, что её нет.
Ирина Викторовна коротко фыркнула.
— Понятно. Значит, я здесь лишняя.
— В данный момент — да, — без повышения голоса ответила Марина.
Свекровь перевела взгляд на сына. На её лице за пару секунд промелькнули и обида, и злость, и растерянность. Она явно рассчитывала, что Андрей сейчас поднимется, одёрнет жену, попросит её не перегибать палку, посадит всех за стол и привычно предложит «не портить вечер из-за ерунды».
Но Андрей ничего не сказал.
И именно это молчание прозвучало хуже любых слов.
Марина прекрасно видела: муж не был с ней согласен до конца, но и открыто спорить с матерью не собирался. Он, как всегда, надеялся, что конфликт сам собой растворится. Жена выдохнется, мать покричит, потом все устало разойдутся по углам и сделают вид, будто ничего серьёзного не произошло.
Такой сценарий уже повторялся.
Впервые Ирина Викторовна появилась у них спустя месяц после свадьбы. Приехала с двумя набитыми сумками и объявила, что решила пожить у сына «недельку-другую», чтобы привыкнуть к его новой семье. Тогда Марина ещё очень старалась быть вежливой. Она отдала свекрови комнату, сама с Андреем перебралась в спальню, а по вечерам терпеливо слушала замечания о том, что квартире не хватает «настоящей хозяйской руки». Хотя именно Марина вела этот дом много лет ещё до того, как в нём появился Андрей.
Потом визиты стали регулярными. То Ирине Викторовне нужно было пройти обследование у городских врачей. То забрать какой-то заказ. То встретиться с давней приятельницей. То просто «развеяться и сменить картинку перед глазами».
С каждым новым приездом свекровь чувствовала себя всё увереннее. Без спроса открывала кухонные шкафчики. Перекладывала полотенца так, как ей казалось правильным. Снимала с крючка Маринин халат, потому что, по её мнению, «он тут мешается». Давала соседке советы, где удобнее оставлять детскую коляску в подъезде. А однажды сказала курьеру в домофон:
— Поднимайтесь ко мне, восьмой этаж.
Марина тогда поправила её спокойно:
— Не к вам. Ко мне.
Ирина Викторовна лишь засмеялась:
— Ой, ну какая же ты придирчивая к словам.
Андрей и в тот раз промолчал.
И теперь на кухонном столе лежали приглашения.
Марина взяла лист со списком гостей и медленно дочитала его до последней строчки. Там значились люди, которых она не знала и ни разу не видела. Дальняя родня, соседки Ирины Викторовны, бывшая сослуживица, какая-то Кристина с мужем, двоюродный брат покойного свёкра, которого сам Андрей видел, кажется, единственный раз в раннем детстве.
— И где, по-вашему, должны разместиться все эти люди? — спросила Марина.
Ирина Викторовна аккуратно вытащила список из её рук, будто Марина собиралась немедленно разорвать бумагу пополам.
— Разместимся как-нибудь. Ничего страшного. Часть сядет на кухне, часть — в гостиной. Стол вытянем, будет нормально.
Марина посмотрела на неё внимательно.
— За счёт чего вы его вытянете?
— У вас же есть раскладной стол.
— Он рассчитан на восемь человек.
— Значит, у соседей попросим ещё один.
Марина медленно повернула голову к мужу.
— Ты уже успел поговорить об этом с соседями?
Андрей отвёл глаза.
— Я просто спросил у Дмитрия, нет ли у них раскладного стола.
— То есть согласия моего не было, но мебель у соседей ты уже начал искать.
У него покраснели уши. У Андрея они всегда краснели, когда он понимал, что его поймали на чём-то глупом и неудобном.
— Марин, я не хотел расстраивать маму.
— Зато расстроить меня можно без проблем.
— Я этого не говорил.
— Зато именно так поступил.
Ирина Викторовна резко хлопнула ладонью по столешнице. Удар вышел не сильным, но конверты всё равно дрогнули и съехали в сторону.
— Довольно! Я не маленькая девочка, чтобы меня здесь отчитывали. Я мать твоего мужа. И если мой сын хочет устроить мне праздник, невестка могла бы хотя бы проявить уважение.
Марина ответила ей всё тем же ровным, почти пугающе спокойным взглядом.
— Ваш сын может устроить вам праздник где угодно. В ресторане. У вас дома. В арендованном зале. На даче. В парке под навесом. Но не в моей квартире и не без моего согласия.
— У нас дома тесно.
— Это не моя трудность.
— В кафе слишком дорого.
— И это тоже не моя трудность.
— Ты меня нарочно унижаешь перед сыном?
— Нет. Я просто возвращаю вещи на свои места.
Андрей сделал шаг ближе к жене.
— Марин, может, всё-таки не будем уже отменять? Это же всего один день. Мама потом уедет. Я сам всё уберу, обещаю.
Марина усмехнулась одними глазами.
— Ты сам? Андрей, ты иногда свою кружку до раковины до вечера не доносишь. А тут тридцать человек.
— Донесу. Уберу.
— Нет. Сначала ты устанешь. Потом тебе станет неудобно кого-то попросить уйти. Кто-нибудь задержится допоздна. Кто-нибудь скажет, что уже поздно ехать, и останется ночевать. Кто-нибудь приведёт ребёнка, который полезет открывать шкафы. Кто-нибудь сядет с тарелкой в моё рабочее кресло. Кто-нибудь решит, что раз хозяйка молчит, значит, ей всё равно. А утром ты скажешь: «Потерпи, ну это же один раз». Только этот один раз уже был. И второй был. И третий тоже был.
Ирина Викторовна прищурилась.
— Много ты о себе возомнила.
— Зато вы обо мне вообще не вспоминали.
Свекровь схватила телефон.
— Я сейчас позвоню Светлане и скажу, что невестка выгнала мой юбилей на улицу. Пусть все знают, какая ты.
Марина спокойно протянула руку в сторону аппарата, даже не пытаясь его забрать.
— Звоните. Только рассказывайте до конца: что вы отправили приглашения в чужую квартиру, не спросив разрешения у хозяйки.
Ирина Викторовна застыла, сжимая телефон в пальцах.
Андрей негромко произнёс:
— Марин, зачем так жёстко?
— Потому что по-хорошему вы меня не слышите.
Она вышла в прихожую, открыла тумбу и достала свою связку ключей. На кольце висел ещё один комплект — тот самый, который Андрей неделю назад отдал матери, объяснив это тем, что ей «так удобнее будет выходить в магазин».
Марина узнала о запасных ключах случайно. Днём, когда она сидела за ноутбуком и работала, дверь внезапно открылась без звонка. От щелчка замка она вздрогнула. Ирина Викторовна вошла как к себе домой и сказала:
— Ой, я думала, тебя нет. Ты же обычно на работе. Ничего страшного, я ведь не чужой человек.
Тогда Марина проглотила раздражение.
Тогда.
Теперь она сняла лишний ключ с кольца, вернулась на кухню и положила его на стол перед свекровью.
— Это ваш комплект?
Ирина Викторовна настороженно посмотрела на ключ.
— Мой. Андрей дал. Чтобы я каждый раз вам не названивала.
— С сегодняшнего дня он вам больше не понадобится.
— Это ещё что значит?
— Это значит, что ключи вы возвращаете. Сейчас.
Андрей резко выпрямился.
— Марина…
— Не вмешивайся, если снова собираешься просто сгладить углы.
Свекровь прижала телефон к груди, словно ключи могли отобрать вместе с ним.
— Ничего я отдавать не буду.
Марина кивнула, будто такой ответ её не удивил.
— Тогда завтра утром я вызываю мастера и меняю замок.
— Ты не имеешь права!
— Имею. Квартира оформлена на меня. Андрей здесь зарегистрирован, но собственником он не является. А вы — гостья. Очень уверенная в себе гостья, но всё же гостья.
Андрей покраснел ещё сильнее.
— Зачем ты сейчас это поднимаешь?
— Затем, что твоя мама слишком давно ведёт себя так, будто я в этой квартире временно терплю её правила. Пора наконец назвать факты вслух.
Ирина Викторовна поднялась со стула.
— Андрюша, ты слышишь? Она нас разделяет. Тебя принижает. Твою мать из дома выгоняет.
Марина сразу повернулась к мужу.
— Андрей, ответь сам. Это моя квартира?
Он молчал долго. Слишком долго.
— Твоя, — наконец выдавил он.
— Твоя мама имела право рассылать приглашения сюда без моего согласия?
Он стиснул зубы.
— Нет.
Ирина Викторовна шумно втянула воздух.
— Андрюша!
Но Марина не остановилась.
— Ты знал об этих приглашениях до сегодняшнего вечера?
Андрей опустил взгляд на столешницу.
— Знал.
— И мне не сказал?
— Я собирался… позже.
— Позже — это когда? В день юбилея, когда в дверь уже начнут звонить гости?
Ответа не последовало.
Марина убрала свою связку ключей в карман.
— Вот в этом и суть. Проблема не в юбилее. И даже не в гостях. Проблема в том, что вы вдвоём решили: меня можно просто поставить перед фактом.
Ирина Викторовна снова опустилась на стул. Её лицо стало каменным, губы сжались в тонкую прямую линию. Но Марина не собиралась помогать ей разыгрывать роль оскорблённой и несчастной матери.
— Завтра я всем позвоню, — глухо сказала свекровь. — И объясню, что праздник отменяется из-за твоей жадности.
— Он не отменяется, — ответила Марина. — Он переносится. В другое место.
— И кто, по-твоему, за неделю найдёт это другое место?
— Тот, кто успел разослать приглашения.
Андрей тихо произнёс:
— Я помогу.
Марина посмотрела на него внимательно.
— Кому именно ты поможешь?
— Маме. Найти место.
— Хорошо. Только не за мой счёт.
Он кивнул, но по лицу было видно: ему неприятно. Не потому, что он считал Марину неправой. А потому, что ему наконец придётся говорить с матерью как взрослому мужчине, а не как мальчику, который вечно прячется за чужой спиной.
Ирина Викторовна резко поднялась и принялась собирать бумаги со стола. Приглашения шуршали, конверты сползали один на другой.
