— У меня самой угла лишнего нет, — тут же отрезала она.
— А у меня, значит, обязан найтись? — спокойно спросила Марина.
— Но у вас же две комнаты!
— В одной живём мы с Игорем. А вторая — это не проходной ночлег для всех родственников подряд.
Оксана вдруг фыркнула, а потом рассмеялась слишком громко, почти вызывающе.
— Вот она, настоящая Марина. Наконец-то показалась. А то всё такая правильная, тихая, воспитанная. Знала бы я заранее, какая ты, ни за что бы брата к тебе близко не подпустила.
— Ты нас не знакомила, — ровно сказала Марина. — Мы встретились без твоего участия.
Игорь раздражённо дёрнулся.
— Не придирайся к словам.
— Я не к словам придираюсь, — Марина посмотрела на него прямо. — Я пытаюсь удержать границы, которые ты сегодня решил снести чужими руками.
Татьяна Сергеевна подошла к сыну вплотную и положила ладонь ему на плечо, будто передавала ему право командовать.
— Игорь, ну скажи ты ей уже нормально, по-мужски. Ты здесь муж или кто?
Марина перевела взгляд на эту руку. Всё происходящее внезапно показалось ей почти нелепым: мать подталкивала взрослого мужчину приказать хозяйке квартиры принять людей, к которым сама эта мать никакого отношения к жилью не имела.
Игорь сглотнул. Несколько секунд он молчал, но всё-таки выдавил:
— Марина, закрой дверь. Они переночуют здесь до утра. Завтра что-нибудь решим.
— Нет.
— Я сказал…
— Я услышала, — перебила она. — Теперь послушай меня. Если они остаются, я звоню в полицию. А после этого мы с тобой будем обсуждать уже не их ночёвку, а твой отъезд отсюда.
Он смотрел на неё так, словно видел перед собой незнакомого человека. И Марина вдруг с пугающей ясностью поняла: Игорь до последней минуты был уверен, что она уступит. Испугается его обиженного лица, материнских причитаний, детских слёз, любопытных соседей за стеной. Проглотит всё, а потом сама начнёт готовить на всех, освобождать шкафы, стирать чужую одежду и терпеть бесконечные упрёки в чёрствости и жадности.
Но быть удобной для всех она больше не собиралась.
Марина сняла блокировку с телефона.
— Считаю до десяти. Потом набираю номер.
Оксана вспыхнула.
— Ты что, выставляешь нас преступниками?
— Я выставляю вас за порог. Это разные вещи.
— Игорь! — почти взвизгнула Татьяна Сергеевна. — Ты так и будешь молчать?
Игорь стиснул зубы. Лицо у него стало тяжёлым, незнакомым, словно за несколько минут в нём проступил кто-то другой.
— Марина, ты об этом пожалеешь.
Она коротко кивнула.
— Может быть. Но точно не сегодня.
Первые несколько секунд никто даже не шелохнулся.
Потом Дмитрий молча поднял с пола свой рюкзак.
— Мам, я вниз спущусь.
— Стоять! — резко рявкнула Оксана.
Мальчик замер, но по его лицу было видно: участвовать в этом унизительном представлении он не хочет. Полина тихонько всхлипнула и крепче прижала к себе плюшевого зайца.
Марина не повысила голос.
— Оксана, не делай детям ещё хуже.
Оксана резко нагнулась и начала запихивать футболки обратно в чемодан. Не складывать — именно швырять, с яростью, будто каждая вещь была виновата в её поражении. Татьяна Сергеевна метнулась к своей сумке, ворча себе под нос что-то про неблагодарных людей и испорченных женщин. Игорь так и стоял посреди прихожей, будто его внезапно отключили от происходящего.
Марина не помогала. Она просто держала входную дверь открытой и следила, чтобы никто больше не прошёл вглубь квартиры.
Когда Оксана застёгивала чемодан, она бросила:
— Мы с тобой ещё поговорим.
— Нет, — спокойно ответила Марина. — Сегодня вы уходите. Дальше можете разговаривать с Игорем. Но не о моей квартире.
— Он твой муж!
— Именно с ним я потом и разберусь отдельно.
Татьяна Сергеевна схватила свою сумку, сделала шаг к выходу, но вдруг резко обернулась.
— А ключи? Игорь, дай мне запасные. Я потом заеду, если мы что-нибудь забудем.
Марина мгновенно подняла глаза.
— Какие ещё запасные?
Игорь побледнел.
В прихожей повисла такая густая тишина, что даже Полина перестала хныкать.
Марина медленно подошла к мужу.
— У твоей матери есть ключи от моей квартиры?
Он не ответил.
Татьяна Сергеевна сразу поняла, что сказала лишнее, и заторопилась:
— Ой, ну что ты начинаешь? На всякий случай дали. В жизни всякое бывает. Сын дал — значит, имел право.
Марина протянула руку ладонью вверх.
— Ключи.
— Сейчас вообще не до этого, — недовольно буркнула свекровь.
— Ключи, — повторила Марина. — Немедленно.
Татьяна Сергеевна посмотрела на Игоря, явно ожидая, что он вступится за неё. Но тот молчал. Тогда она резко расстегнула сумку, долго копалась внутри, потом вытащила связку и сняла с кольца один ключ.
— Да подавись ты.
Марина взяла его двумя пальцами и положила на тумбу у двери.
— Остальные.
— Какие ещё остальные?
— От подъезда. От второй двери. От почтового ящика, если Игорь выдал тебе полный комплект.
Игорь тихо произнёс:
— Мам, отдай.
Татьяна Сергеевна шумно выдохнула, снова полезла в сумку и достала ещё два ключа. Марина забрала их, затем повернулась к мужу.
— Теперь твой комплект. Сюда.
Он нахмурился.
— Ты серьёзно?
— Более чем.
— Я здесь живу.
— Пока. Но после сегодняшнего я не оставлю тебе возможность снова приводить людей в моё отсутствие.
— Ты и меня выгоняешь?
Марина посмотрела на него уже без злости. Ярость выгорела, оставив после себя холодную, твёрдую ясность.
— Сейчас я выставляю твоих родственников. Ты останешься, если сумеешь объяснить мне, почему после всего этого я должна тебе доверять. Но до разговора ключи будут у меня.
Игорь медленно достал свою связку, снял с неё ключи от квартиры и положил на тумбу. Металл сухо звякнул о поверхность.
Оксана наблюдала за ними с неприятным, почти злорадным любопытством.
— Ну что, Игорь, поздравляю. Доигрался в большую любовь.
Марина резко повернулась к ней.
— Чемодан.
Оксана дёрнула ручку. Колёсики зацепились за порог, она с раздражением потянула сильнее. Дмитрий молча помог ей приподнять чемодан. Полина вышла следом, всё ещё прижимая к себе игрушку. Последней на площадке остановилась Татьяна Сергеевна.
— Ты ещё придёшь ко мне прощения просить, — сказала она Марине.
— Не приду.
— Посмотрим.
— Смотрите из своей квартиры.
Татьяна Сергеевна вышла. Марина не стала сразу захлопывать дверь. Она дождалась, пока все сумки и чемоданы окажутся снаружи, пока Игорь уберёт ногу с коврика, пока в прихожей не останется ни одного чужого пакета.
Только после этого она закрыла дверь и повернула замок.
В квартире наступила тишина.
Игорь стоял рядом с тумбой, на которой лежали ключи. Он выглядел не столько злым, сколько растерянным. Будто у него забрали не власть, а привычную уверенность в том, что Марина всегда всё сгладит, всё переживёт и снова сделает вид, будто ничего страшного не случилось.
— Можно было мягче, — наконец сказал он.
Марина медленно обернулась.
— Мягче я говорила всю неделю.
— Они теперь меня возненавидят.
— Зато будут знать, что у твоей жены есть собственный голос.
— Ты меня унизила.
— Нет. Ты сам себя унизил, когда решил обманом привести людей в мой дом.
Он провёл ладонями по лицу.
— Я просто хотел помочь.
— Нет, Игорь. Ты хотел помочь за мой счёт. Моей квартирой, моим временем, моим терпением и моими руками.
Игорь прошёл в гостиную и опустился на край дивана. Марина осталась у двери, словно ей всё ещё нужно было охранять собственное пространство.
— Я думал, ты поймёшь, — глухо произнёс он.
— Понимать — не значит соглашаться.
— Оксане правда тяжело.
— Я верю. Но если человеку тяжело, это не даёт ему права вторгаться в чужую жизнь.
— Ты теперь замки менять будешь?
— Да.
Он поднял голову.
— Из-за одного случая?
Марина тихо усмехнулась, но в этом смехе не было ни капли веселья.
— Игорь, это не один случай. Это итог. Ты неделю знал мой ответ. Ты тайком разговаривал с ними. Ты сам сказал им ехать сюда. Ты дал своей матери ключи. Когда они начали раскладывать вещи, ты просил меня не устраивать скандал. Ты их не остановил. Мой дом ты не защитил. Ты просто стоял рядом и ждал, что я всё проглочу.
Он открыл рот, будто хотел возразить, но слов не нашёл. По его лицу было видно: спорить ему действительно нечем.
Марина прошла на кухню, налила себе воды и сделала несколько глотков. Пальцы едва заметно дрожали, зато голос оставался ровным.
— Сегодня ты ночуешь здесь. Завтра после работы мы разговариваем. Если ты считаешь, что твоя семья вправе решать, кто будет жить в моей квартире, ты собираешь вещи и уходишь. Если понимаешь, что натворил, тогда будем думать, можно ли это вообще исправить.
— А если я не уйду? — спросил он после паузы.
Марина поставила стакан на столешницу.
— Тогда я решу этот вопрос законным способом. Но надеюсь, до этого мы не дойдём.
Игорь долго смотрел на неё.
— Ты стала чужой.
— Нет. Я стала хозяйкой в собственном доме. Это совсем другое.
Он отвернулся.
Марина взяла телефон и написала Елене: «Мне завтра срочно нужен номер нормального слесаря. Хорошего». Затем достала папку с документами и проверила, на месте ли выписка о праве собственности. Бумаги лежали там, где и должны были. На всякий случай она сфотографировала их, аккуратно убрала обратно и закрыла папку.
Ночь прошла почти без сна. Игорь сначала ушёл на кухню, потом вернулся и лёг на диван. Марина закрыла дверь спальни. Впервые за долгое время у неё не было ни малейшего желания объяснять, почему ей больно, мерзко и обидно. Не хотелось снова раскладывать перед мужем свои чувства, как вещи для досмотра. Всё важное она уже сказала.
Утром Игорь ушёл рано. На тумбе осталась записка: «Я не хотел, чтобы всё так получилось. Поговорим вечером».
Марина прочитала её, сложила и убрала в ящик. Потом позвонила слесарю. Она не писала никаких заявлений, не спрашивала ни у кого разрешения защитить собственную дверь. Просто вызвала мастера и заменила личинку в замке. Старые ключи она сложила в пакет и спрятала.
Вечером Игорь пришёл один.
