Я аккуратно выложила на стол ещё несколько листов. Олег смотрел на бумаги так, словно это были не выписки из банка, а приговор, который нельзя обжаловать.
— Оксана, — произнёс он уже без прежней бравады, — зачем ты вообще всё это хранила?
— Сначала — чтобы не путаться в расходах. Потом — чтобы помнить. А теперь — чтобы защититься.
— От меня?
— От тебя.
Это «да» прозвучало неожиданно легко. Раньше на такие слова уходили часы объяснений, а теперь хватило одного короткого ответа.
Олег тяжело откинулся в кресле и уставился в окно. За стеклом проходили люди: кто‑то нёс из магазина пакет с хлебом, кто‑то оживлённо говорил по телефону. Обычный день, привычная суета. И только у меня внутри, как ни странно, всё постепенно выравнивалось.
— Чего ты добиваешься? — спросил он после паузы. — Чтобы я под старость остался без крыши над головой?
— Я хочу одного: перестань считать, что моя старость — это бесплатное дополнение к твоей.
— Мы могли бы решить это дома.
— Дома ты предложил мне перебраться к сестре.
— Я был на эмоциях.
— Нет. Ты был уверен, что так и будет.
Он замолчал, сжав губы.
Олена придвинула к нему подготовленный документ.
— Олег Михайлович, вы можете внимательно ознакомиться с условиями. Если хотите обсудить сроки — мы готовы к диалогу. Но отказ Оксаны Павловны от её доли даже не рассматривается.
— А если я просто не поставлю подпись?
— Тогда вопрос перейдёт в официальную плоскость. Это займёт больше времени, потребует дополнительных расходов и вряд ли принесёт кому‑то удовольствие.
Он пробежал глазами текст и вдруг резко спросил:
— Сын в курсе?
Я почувствовала знакомый укол. Наш сын всегда был его последним аргументом.
— Да, он знает.
— И что он сказал?
— Что это наше дело. И что я имею право на своё жильё.
Лицо Олега побледнело.
— Значит, и его ты против меня настроила.
— Я показала ему те же выписки. И твоё предложение отправить меня к Тетяне.
— Развалила семью — и довольна?
— Семья не держится на молчании одного, пока другой переписывает всё на себя.
Он поднялся и нервно прошёлся по кабинету. Олена спокойно закрыла ручку колпачком и наблюдала. Я видела: она ждёт, когда он либо начнёт рассуждать трезво, либо окончательно сорвётся.
— Ладно, — бросил Олег. — Пусть квартира делится. Но дача остаётся мне. Я её строил.
— Мы строили, — возразила я. — Забор ты ставил с соседом, а материалы пять лет подряд оплачивала я со своей зарплатной карты.
— Опять деньги.
— Потому что тридцать лет ты твердил, что всё решают именно они. Я просто усвоила урок.
Он посмотрел на меня так, будто я воспользовалась его же приёмом против него.
— Дачу я не отдам.
— Она мне и не нужна. Мне нужна компенсация за мою долю.
— У меня нет 1 150 000 грн.
— Значит, участок продаётся.
— Исключено.
— Тогда ищи другие варианты: кредит или имущество взамен.
Он снова опустился в кресло, тяжело, почти с раздражением.
— Ты стала жёсткой.
— Нет. Я стала точной.
Повисла тишина. Спустя минуту он потянулся к ручке.
— Подпишу, но при одном условии. Квартиру сразу не выставляем. У меня есть полгода, чтобы найти средства и рассчитаться с тобой за твою часть.
