Я тогда даже не сразу поняла, что он всерьёз.
— И где, по-твоему, я должна жить? — спросила я спокойно, хотя внутри всё уже похолодело.
— У Тетяны. Она одна, ей компания не помешает.
— У Тетяны однокомнатная квартира.
— Зато не под мостом.
— А как же моя часть?
Он шумно выдохнул, отодвинул тарелку и впервые поднял глаза.
— Оксана, перестань. Какая ещё часть? Ты всю жизнь за продукты отвечала, а не за квадратные метры.
В тот вечер я не плакала. Я достала старую тетрадь — ту самую, куда раньше записывала расходы на муку и сахар, — и начала считать не покупки, а прожитые годы.
— Олена Сергеевна, — произнёс Олег уже в кабинете адвоката, стараясь казаться рассудительным, — я ценю вашу работу, но Оксана никогда не вела серьёзных финансовых дел. Она могла ошибиться.
Олена спокойно перелистнула страницу в папке.
— Именно поэтому мы опираемся не только на записи Оксаны Павловны. Здесь банковские выписки за девять лет, договор о покупке дачи, подтверждения переводов, чеки за ремонт и расписка на 370 000 грн, внесённые Оксаной Павловной в ваш магазин в 2014 году.
Олег заметно напрягся.
— Это были общие деньги. Семейные.
— Значит, и имущество общее, — ответила я.
Он посмотрел на меня так, будто я внезапно заговорила на иностранном языке, который, по его мнению, мне был не по силам.
— Смелости прибавилось, потому что рядом юрист?
— Нет. Потому что рядом доказательства.
Олена положила перед ним распечатанную таблицу.
— Предварительная оценка имущества — около 9 800 000 грн. Оксана Павловна предлагает урегулировать всё мирно: квартиру продать и разделить средства пополам; дачу оставить Олегу Михайловичу с компенсацией в размере 1 150 000 грн; автомобиль остаётся вам, но его стоимость учитывается при разделе.
— Она что, издевается? — Олег резко ударил ладонью по столу, но, встретившись взглядом с адвокатом, тут же убрал руку. — Простите. Но это похоже на грабёж.
— Грабёж — это когда женщине после тридцати двух лет брака предлагают уйти с двумя чемоданами, — тихо сказала я.
Он наклонился ближе.
— Ты забыла, кто тебя обеспечивал?
Я улыбнулась — не от радости, а от усталого прозрения.
— В 1998-м я шила на заказ до глубокой ночи, пока ты полгода «искал себя». В 2003-м устроилась работать в школьную столовую, потому что сыну нужны были деньги на курсы. В 2014-м вложила свои сбережения в твой магазин. В 2021-м закрыла твой долг перед поставщиком, потому что ты боялся признаться. Так что вопрос, кто кого содержал, остаётся открытым.
Олена едва заметно кивнула, сохраняя нейтралитет.
Олег усмехнулся.
— Вспоминать ты умеешь красиво. Только воспоминания к делу не пришьёшь.
— Пришью, — спокойно ответила я, раскрывая тетрадь. — Здесь даты и суммы. Где возможно — чеки. Вот 58 000 грн за новые окна на даче. Вот 126 000 грн за ремонт кухни. Вот 42 500 грн за твою страховку, которую ты просил оплатить с моей карты.
— Тетрадь — не официальный документ.
— Поэтому рядом вы и видите банковские выписки.
