Воспоминания потянули за собой другое — тот самый сервант я ведь выбирала после первой серьёзной премии. Ходила по магазину почти час, щупала полки, открывала дверцы, а продавщица уже откровенно зевала от нетерпения. Тогда мне казалось: поставлю туда хрусталь, аккуратно расставлю рюмки — и всем станет очевидно, что я чего-то добилась. Что я не случайная приезжая в Киеве, а женщина с положением и весом.
Теперь же он просто стоял у стены, покрытый тонким слоем пыли. Протирать приходилось осторожно — одну вазу я уже умудрилась надколоть, и трещина тянулась по стеклу, как напоминание о хрупкости всех этих доказательств «успеха». И вдруг я ясно спросила себя: кому и что я тогда доказывала? Ради чьего взгляда так старалась?
Я прошла в спальню и распахнула шкаф. Там до сих пор висел тёмно-синий костюм — строгая юбка-карандаш с лёгким блеском, в котором я когда-то бегала на совещания. Рядом — нарядные платья, которые выгуливала от силы раз в год. Туфли на тонкой шпильке, после которых ноги гудели до ночи. Я перебирала всё это, будто чужие вещи на распродаже. Формально — моё. По ощущениям — уже нет. Кому сейчас нужны эти «плечи», эта искра? Я ведь живу тихо: книги, кофе, редкие встречи. А шкаф ломится так, что дверца не закрывается.
Я опустилась прямо на пол, прислонилась спиной к стенке и расплакалась. Без всхлипов, без звука — просто слёзы текли сами. Это была не жалость к себе, а усталость, густая и горькая, как крепкий чай без сахара. Внезапно я увидела всю свою жизнь как бег по кругу: школа, институт, переезд в Киев, работа, семья, квартира, дача — всё «как положено». А где в этой схеме была я? Чего я на самом деле хотела?
Ответ пришёл неожиданно просто: к морю. Мне нужно к морю. Туда, где прошло детство.
Я родилась в маленьком приморском городке. Летом мама водила меня на берег, и я могла часами сидеть на гальке, никуда не спеша. Вода пахла солью и йодом, щипала нос, но мне нравилось. Я перебирала камешки: с дырочкой — на счастье, розовый — «как закат», гладкий — будто отполированный временем. Однажды нашла ракушку — перламутровую, в крапинку. Спрятала в карман и твёрдо решила: вырасту — буду жить у моря.
Клятва никуда не исчезла. Она просто затерялась под слоями забот, обязанностей и накопленного хлама — как и моя квартира. И вот теперь, в шестьдесят, сидя на полу среди платьев и коробок, я поняла: хватит откладывать. Пора откапывать свою ракушку.
Я достала шкатулку с мелочами — открытки, старые значки, заколки. И среди них лежала она. Я взяла ракушку в ладонь. Снаружи — шершавая и прохладная, внутри — нежно-розовая, с переливом. Я вспомнила себя семилетнюю, как зажимала её в кулаке и шептала желание. Загадала ведь. И вот теперь держала её, словно пропуск в другую реальность.
Наутро я связалась с риелтором. Юлию мне посоветовала знакомая, и она приехала в тот же день — энергичная, в очках, с планшетом под мышкой. Осмотрела комнаты, сделала фотографии, что-то быстро подсчитала. Сумма получалась достойная: рынок не кипел, но хорошие квартиры в центре Киева всё ещё ценились.
— Вы уверены, что хотите именно однокомнатную у моря? — уточнила Юлия. — Может, всё-таки двухкомнатную? По деньгам разница не критичная.
— Мне не метры нужны, — ответила я. — Мне нужен простор. Воздух.
Она понимающе кивнула и принялась подбирать варианты. Через несколько дней у меня уже был список предложений: Одесса, Черноморск, Южное, небольшие посёлки вдоль побережья. Я остановилась на тихом городке неподалёку от Одессы — там, где набережная плавно переходила в дикий пляж, без высоток и толп, и по вечерам слышно только прибой и крики чаек.
Одна квартира запала в душу сразу: третий этаж, окна во двор, зато до воды — каких-то сто метров. Крохотная кухня, комната около пятнадцати метров, аккуратный балкон. Стоимость по сравнению с моей трёшкой казалась почти символической. Разницу я собиралась положить на депозит, жить на проценты, плюс пенсия и немного удалённой бухгалтерии — с цифрами я всегда ладила.
Сделка закрутилась быстрее, чем я ожидала. Бумаги, просмотры, звонки. Дочь всё ещё не могла смириться с моим решением и разговаривала сухо, будто я собиралась совершить непоправимую ошибку, но процесс уже был запущен, и отступать я не собиралась.
