Я вытащила пакет, прямо там, на лестничной площадке, развязала узел. Сердце колотилось так, будто я опаздывала на последний поезд. Внутри, среди пластикового стаканчика из‑под йогурта и мятых салфеток, лежала она — мамина шкатулка.
Я принесла её обратно в квартиру.
Тетяна по‑прежнему сидела за кухонным столом, обхватив ладонями кружку с остывающим чаем. Я прошла мимо, не задерживаясь, скрылась в спальне. Крышка тихо скрипнула — фотографии были на месте, кольцо тоже. Я аккуратно поставила шкатулку на комод, будто возвращала её домой после долгой дороги.
Потом вернулась на кухню и остановилась напротив неё.
Ни слова.
Просто смотрела. Секунда. Ещё одна. И ещё.
Она первой отвела глаза, уткнулась в экран ноутбука.
Я развернулась и ушла.
Она избавилась от маминой вещи. Я молча вернула её обратно. Она всё поняла без объяснений. И этого было достаточно.
Вечером Тарас осторожно спросил:
— Что между вами произошло? Тетяна какая‑то напряжённая.
— Она выбросила мамину шкатулку, — ответила я спокойно.
Он помолчал.
— Может, она не со зла. Просто не разобралась.
— Она у меня спросила, можно ли трогать чужие вещи? Или хотя бы поинтересовалась, что это? — я посмотрела на него. — Тарас, это память о моей маме.
— Я понимаю. Но ей, наверное…
— Потерпеть? — закончила я за него.
Он ничего не сказал.
Ночью я лежала без сна, глядя в темноту. Думала о маме. О тонком кольце, спрятанном в шкатулке. О том, что если бы мусор уже увезли — я бы потеряла её навсегда. Навсегда.
Позже я специально пересчитала всё, что исчезло за последние два месяца. Обошла квартиру, перебрала в памяти каждую мелочь. Одиннадцать предметов.
Свечи, купленные на прошлый день рождения и отложенные «на особый случай». Мой блокнот с личными записями — «старая тетрадка, зачем хранить». Фотография нас с Тарасом из нашей первой поездки — рамка, по её словам, «висела криво». Три книги — потому что «негде ставить». Небольшой горшочек с суккулентом, который я привезла из командировки во Львов, — «давно засох, только место занимает». Магниты из разных городов, которые я собирала лет пять, просто исчезли с холодильника без всяких объяснений. Маленькая деревянная коробочка с пуговицами — бабушкина. Шерстяной плед с рынка — «старьё, лучше избавиться». И мамина шкатулка.
Одиннадцать вещей. За восемь недель.
И самое страшное было не в том, что она делала это назло. Нет. Хуже — она даже не задумывалась. Для неё это были не мои воспоминания, не моя история. Просто предметы в квартире, где она теперь жила. В квартире, которую постепенно начинала считать своей.
На десятой неделе она привела гостей.
В пятницу я вернулась домой около восьми вечера. Открыла дверь — в прихожей стояли две незнакомые куртки. В воздухе витал чужой сладкий аромат духов. Из комнаты доносились женские голоса и смех.
Я вошла.
За столом сидели две женщины примерно её возраста. Одна — яркая блондинка в розовой кофте, вторая — коротко стриженная, в свободной клетчатой рубашке. На столе — бутылка вина, нарезанный сыр на моей разделочной доске, крошки чипсов на белой скатерти.
— О, привет! — Тетяна подняла бокал. — Это Юлия, жена Тараса. Юлия, знакомься: Анна и Оксана, мои подруги, приехали из Киева, решили погостить.
Они улыбнулись вежливо. Похоже, и правда не знали, что их визит ни с кем не согласовывался.
— И сколько вы планируете быть? — спросила я.
— До воскресенья, — легко ответила Тетяна. — Переночуют у нас, завтра погуляем — и обратно.
Однокомнатная квартира. Тарас спит на диване в комнате, Тетяна — на раскладушке в коридоре, так мы договорились с самого начала. И теперь ещё двое.
Я вспомнила, сколько раз за эти два месяца в нашем доме ночевали посторонние. Раньше — ни разу. Мы с Тарасом не устраивали хостел. А теперь — шестой случай. До этого она уже приводила кого‑то «на одну ночь», не спрашивая. Просто ставила перед фактом.
Шесть ночей я делила собственное пространство с чужими людьми.
Я прошла на кухню, налила себе воды, встала у окна.
Через минуту зашла Тетяна.
— Ты же не против? Им правда негде остановиться, они только приехали.
Сказано это было уже после того, как на столе стояло вино.
Я обернулась.
— У нас одна комната. Двух дополнительных мест нет.
— Я постелю им на полу, ничего страшного…
— Нет, — произнесла я ровно, без крика. — Посидеть — пожалуйста. Но ночевать здесь они не будут.
Она прищурилась.
— Юлия, ну они из другого города…
— Я услышала.
Я открыла кошелёк, достала тысячу гривен и положила на стол.
— Вот деньги на такси и гостиницу. Или снимите квартиру посуточно — сейчас много вариантов.
Наступила тишина.
— Ты это серьёзно?
— Абсолютно.
Тетяна перевела взгляд с меня на купюру и обратно. В комнате смех постепенно стихал, будто и там почувствовали, что вечер перестаёт быть беззаботным.
